Линдаизм. Вирус знаний

Смерть – это искусство

К вечеру местная пресса пестрила громкими заголовками: произошедший в академии Брера погром не оставил город равнодушным. Журналисты подогревали интерес читателей, придумывая истории про мстительных студентов и религиозных фанатиков, красочно описывали тысячи книжных страниц, разбросанных по библиотеке. Проходя мимо газетных ларьков, Линда загадочно улыбалась: она знала всю правду о случившемся, но не спешила делиться тайной. С восходом солнца порезы на шее и лице девушки исчезли, только обожженная рука долго саднила, напоминая о пройденном испытании.

На этот раз Линда усвоила урок: ожидание чуда в бездействии привело лишь к разочарованию, но как только был сделан первый шаг, – благоприятные обстоятельства и нужные люди сами пришли к ней.

Несколько недель прошли спокойно. Линда посещала лекции по истории искусств, проводила часы в художественной мастерской: фантазия и навык рождали воздушные натюрморты, затейливые абстракции и бытовые миниатюры. Лишь изображения людей давались девушке тяжело: глаза, написанные беглыми мазками кисти, не выражали дивной глубины, какую хочется видеть, глядя на портрет.

Линда часто спускалась из учебного корпуса в пинакотеку Брера: в будни там практически не было туристов и привычной суеты. Блуждая по галерее, девушка изучала скорбные образы Мадонн и серьезные лики святых: в попытке познать тайну их красоты, она часами стояла напротив полотен. Особый трепет в душе Линды из раза в раз вызывала картина Андреа Мантеньи «Мертвый Христос»: бездыханное тело сына Божьего было изображено в очень необычном ракурсе, – будто смотрящий находился у него в ногах.

– Как думаешь, почему художник так построил композицию? – Линда удивленно запрокинула голову: человек, задавший вопрос, был очень высок. Не дожидаясь ответа, он продолжал: – Мантенья хотел показать смерть. Настоящую, без лишней патетики. Он нарочно нарушил пропорции и поскупился на краски, воспев тем самым реальность конца.

Сделав паузу, незнакомец мягко кивнул, встречным жестом ответила Линда.

Она тщетно силилась угадать возраст мужчины: смуглая кожа, усеянная мелкими морщинками, выдавала пять десятков лет, но зелено-голубой взгляд хранил доантичную мудрость. В глубине глаз плескались океанические волны, а виски его обрамляла холодная седина. Линда решила парировать:

– Но голову Христа венчает нимб как символ скорого воскрешения!

– Все верно, Линда, воскресает каждая душа.