ШиКоКуГ, а также Врубель. Рассказы о художниках

В следующем году он работал на даче под Лугой, у станции Серебрянка, в компании с Крамским.

Иван Николаевич был младше на пять лет, однако имел репутацию настолько серьёзного человека, что Шишкин в его присутствии ни в коем случае не ругался, да и вообще очень прислушивался к его мнению.

Крамской величал Шишкина верстовым столбом в развитии русского пейзажа и примечал, что когда тот перед натурой, «…то точно в своей стихии: тут он и смел, и ловок, не задумывается».

Выбрав какой-нибудь лесной уголок, Шишкин обыкновенно расчищал кустарники, обрубал сучья и отгибал деревья, чтобы ничто не мешало ему видеть выбранный мотив.

Устраивал себе сиденье из веток и мха. Делал мольберт и располагался среди деревьев, как дома, в мастерской.

«Жизнь леса подобна человеческой, – рассуждал он, начиная рисунок, – Умирают старые деревья, им на смену приходят новые».

Как говорил Крамской, он знал пейзаж «учёным образом». По мнению Шишкина, задача художника состояла в отыскании прекрасного в природе и в добросовестном перенесении найденного на полотно.

Возможно, подобный взгляд делал картины Шишкина чересчур рассудочными и суховатыми. Его часто упрекали, что рисунок преобладает над живописью. Однако, если честно, Иван Иванович отчётливо не представлял, за что именно его критикуют, – он просто думал, что рисунок удаётся ему лучше, нежели колорит. А что такое именно «живописание» долгое время плохо понимал.

Очень многие, начиная, например, с импрессионистов, пренебрежительно величали Шишкина «бухгалтером листочков», но сам он не считал себя ни рабом натуры, ни механическим копиистом.

Он осмысливал пейзаж, а если, как говорится, и подсчитывал листочки, то видел в этой бухгалтерии высший смысл – гармонию мироздания. Во всяком случае, Иван Иванович постоянно стремился к совершенству.

«Шишкин, право, молодец, то есть пишет хорошие картины, – отмечает тем летом Крамской, – Конечно, чего у него нет, того и нет. Но он, наконец, смекнул, что значит писать».

Какие бы ни были недостатки в работах Шишкина, а за картину «Лесная глушь» ему присвоили звание профессора Академии художеств.

Осенью, ровно год спустя после его отъезда из Елабуги, пришло письмо от матери Дарьи Романовны. Она редко писала. Иван Иванович сразу подумал, не случилось ли чего…

В письме сообщалось о смерти отца. Шишкин очень переживал – он любил отца и был близок с ним.

Возможно, в память о нём, по прошлогодним елабужским этюдам, пишет он картину «Сосновый бор».