Трава

Видно без харча горячего мощи поусыхали, каменюки ворочать силушек не хватает. Каждый час, потерянный в разгар сезона, дорого обходится».

– КПД, КПД! Плохой у них КПД – иссякать начал! Ещё пару неделек таких, и на нарах таёжных лежать по полдня станут, – произнёс вслух Гималайский.

– Шо таке? Шо за КПД таке, нэ разумию? – переспросил Поросюк.

– Это коэффициент полезного действия, Микола. Если твои рыбаки план перевыполняют – это высокий КПД, а если нет, ты их матом, угадал?

– Вирно кажешь, ще как, матом! Як же ж тэбэ Шаман отхэрачыв? А? Эльбрусу Эвэрэстовычу? Та цэ така скотына дика, звэрюга бэзбожна, з людыною так поступаты.

Тэбэ сила якась нэчыста прям в бухту, пид ногы нам прикатыла. Мы тэбэ полужывого к мэни принэйслы, людына злякалась, дрысточка у штанци, уси понавалювалы, уси поутикалы з бэрега. Злякав ты нас, Эльбрусу Эвэрэстовычу! Скилки крабив побросалы, позатухалы вже на берэгу. Ганка моя уколы тэбэ у срацю понатыкала, от гимна курячегу насылу отшкрябалы. Тэлэса вид скруткы такыйной ще сыльно болять? А? Эльбрусу Эвэрэстовычу? Я ж бачу як страдаешь. Цэ ж надо, з людыною таке придуматы, на дровыняку так посадыть, ныколы нэ бачив такое, а як разукрасэты, гимном по мордасти, тьфу…! Одын вин на цэ ума нэ маеть, це хтось надоумкав його, але баек наслухавсь в камэри звоею, там всёму научать, всёго наслухаешси, – с неподдельным, человеческим состраданием и болью смотрел Поросюк на больного. Он бы ещё говорил и говорил, но видел, как Эльбрус Эверестович устал и хочет спать.

– Мыкола! А откуда знаешь, что это Шаман? – спросил Гималайский.

– Да кобелюка його з колякою в цэпи у мэнэ во двори вже вторы суткы шатается, мабудь тэбэ сторожыть? А Шаман, я разумию так, и выслэдив, где тэбэ шукаты.

– Передай этому, во дворе который, приду, как только поправлюсь!

– Гарно! Гарно Эльбрусу Эвэрэстовычу. Що з тобою зробылось, нихто нэ знае, я мужикам, хто тэбэ тащыв, настрого наказав, щоб пасть нэ разивалы. Добрэ, а мабудь, тилькы скажи, мы з мужикамы рэбра подломаемо Шаману! Тилькы скажи! Дужэ злы мужики на нёго.

– Нет Мыкола, не надо! Я ещё на годок задержусь у вас, надо на первое время что-то иметь за душой, а без Шамана и по напёрстку пыли золотой не наскребём, он чует золото. А как подлечусь, он у меня тоже в спектакле роль сыграет, в долгу не останусь!

– Ну як знаешь, Эльбрусу Эвэрэстовычу, видпочивай, я тэж пиду, дрёму дам на пару годын, – Мыкола закрыл дверь и вышел во двор к заскучавшему посыльному от Шамана, Дёрганому.