Трава

Митя охает, трясётся, всего лишь ночь одна даётся, и этой ночью на лугу, сорвать должны они траву.

Дорожка узкая кривая, слева поле, справа бор. Речка змейкой серебрится и большой, огромный двор.

Дверь открыта, свет струится, смех и музыка, трезвон. Конь к крыльцу с красавцем Митей подлетел под этот звон.

По ступеням шагом мерным седока Пегас поднял. Принц калошей, конь копытом по полу стучал.

Ахнул люд, прижатый к стенам, стихла музыка, а зал ярким светом лицо принца освещал.

Вздохи девичьи по зале разнеслись со всех сторон, и лишь одна вздыхать не стала, она всё знала: будет он!

«Шаману сон свой рассказала», – сказала гордо, выйдя в центр зала. Она же продолжала: «Приехал тот, во сне кто долго снился. И вот теперь он объявился. Шаман всё верно предсказал.

«Мне малый нужен, нежный и слюнявый. Люблю до страсти я таких, когда они все убегают, а я ловлю, сопливых вот таких.

Бери ж меня скорее, милый, судьбой предсказанный ты мне.

В порыве страсти неудержной, руки выставив вперёд, к принцу молодому якутка чёрная идёт.

«Но ты жена Шамана! Тебя я не люблю! Потерял я луг цветочный, счастье там своё ищу!»

«Ошибаешься сопливый, конь сюда тебя принёс! Вижу счастье с морды смыло, не туда видать занёс».

Конь заржал, хотел лягнуться, но копыта приросли. От Шамана чары взяла в руки девичьи свои.

Оседлав понурого Пегаса, в Митюше волю подавив, повела коня на выход, юный принц был так ей мил.

Укрощённый конь послушно нёс двоих в её сарай. Светлый месяц равнодушно путь счастливой освещал.

«Ооо…! Какое же паскудство, я ещё совсем так мал! Для любовного искусства не хочу идти в сарай!»

Девка спрыгнула борзая, в зад Пегасу дав ногой. Митю тростью зацепила, потащила за собой.

Распахнулися ворота! Не видать ни зги! Слышно только: «Мне охота, ну давай же, ну бери!»

Не обученный искусству, Митя в стенку спину вжал, а у рта его так вкусно голос нежный задрожал.

Фрак блестящий на пол рухнул, трость с цилиндром в стороне, лишь с подтяжками якутка не совладала в темноте.

Свет вдруг ярко засветился, образ страшный сзади встал, и Шаман с наследственным искусством правой «колотухой» в «бубен» дал!

Колокольцы, искр снопы, всё смешалось в голове. Только чёрные галоши засверкали в высоте!».

Конец сна.