Смерть Семенова

Оцепенев, Семенов смотрел, как трепетали листья тополей под порывами ветра – точно так же, как минуту назад.

Дотлела и погасла в пальцах сигарета. Комочек пепла сорвался и рассыпался на ветру. Семенов не двигался с места, вглядываясь во двор, как бессонный пассажир купе – в детали незнакомой станции, у которой поезд сделал минутную остановку.

Затем мир медленно тронулся дальше, наращивая ход и навсегда оставляя позади Гостя, уже терявшегося в снежных вихрях времени. И не изменят это неумолимое движение ни пронзительные женские крики внизу, ни заунывный вой скорой, ни отрывистое рявканье милицейских мегафонов.

***

Он заруливал во двор, когда перед машиной вырос милицейский сержант и палкой показал сдавать назад. Олег опустил стекло.

– В чем дело?

– Въезд перекрыт. Работает следственная группа. Следуйте другим маршрутом.

Он и сам увидел перетянутые поперек и наискосок ярко-желтые ленты. За ними сновали люди в униформе и толпились обыватели.

– Я здесь живу. Паркуюсь вон там.

– Паспорт.

Изучив прописку, сержант вернул паспорт.

– Советую припарковаться в соседнем дворе. Понимаю, машина красивая, – он окинул сияющую «Камри» взглядом знатока, – но следственные действия затянутся.

– Что там случилось?

– Убийство. Разборка прямо в подъезде.

– В каком подъезде?

– В третьем.

– И что же… труп?

– Один. Коммерс.

Сержант не стал бы давать пояснения первому встречному, но владелец «Камри» в темно-синем деловом костюме, белоснежной сорочке и дорогом галстуке выглядел начальственно, да и вел себя соответствующе.

– Ясно, – стекло бесшумно поехало вверх. «Камри» плавно сдала назад.

Припарковавшись, Олег медленно зашагал к дому. Деньги – это про смерть, думал он. Еще предстоит открыть великое уравнение, в левой части которого окажутся деньги, а в правой – смерти.

Средневековые алхимики пытались извлечь из свинца золото, но слишком буквально понимали задачу, размышлял он. Все просто. Для приличного количества золота нужно совсем немного свинца. Зеваки во дворе стали свидетелями сеанса алхимии – не книжной, а настоящей, заполучившей еще одну жертву.

Современные религии отказались от жертвоприношений, практиковавшихся веками. Они говорят, что стали гуманнее, усмехнулся он своим мыслям. Какая чушь.