Смерть Семенова

Ведущий замахал руками – что вы, ну какой хронометраж? Оратор едва заметно кивнул и продолжил:

– Как вам должно быть хорошо известно, руководство государства в лице лично Первого Лица утвердило магистральное направление по неуклонному развитию мер в рамках программы импортозамещения. В русле вышеуказанных решений мы, разумеется, не могли не остаться в стороне, а напротив, самым активным образом включились в разработку, не побоюсь этого слова, концептуального характера. Еще в бытность свою зампредправления мною было озвучено безотлагательное поручение нижестоящим подразделениям всемерно сфокусироваться на данной задаче, считая ее важнейшим приоритетом для банка в частности и отрасли в целом.

Не могу не отметить, что в реалиях общегосударственной повестки кейс фабрики служит подтверждением устойчивого тренда на успешную реализацию озвученных выше руководящих инициатив в практической плоскости.

Мерно кивая, ведущий погружался в транс. Глаза его сделались стеклянными. Зрачки банкира, наоборот, сузились, сфокусировавшись на невидимой задаче.

Губы мерно двигались, чеканя фразы.

Его слова меньше всего напоминали юрких воробьев из поговорки. Выступающий производил ртом однотипные блочно-модульные конструкции, в железном порядке заполняя ими пространство эфира. Скоро студия была под завязку укомплектована казенными тезисами, словно офисной мебелью, но финансист неумолимо штамповал все новые и новые сложносочиненные предложения.

Иные шаткие словесные сочленения он умело поправлял жестами.

«Мы собираемся повысить…» – рука шла вверх. «Самое главное, и я настаиваю на этом, предельная точность во всем…» – большой и указательный пальцы превращались в откалиброванный штангенциркуль, в проеме которого показывался требовательный зрачок оратора. «Общность взаимных интересов переплавляется в, что называется, единство мнений…» – выраставшая из накрахмаленной манжеты растопыренная ладонь оборачивалась жилистым кулаком.

Монолог затягивался. Поблек лощеный интерьер студии. Ведущий сник и будто состарился.

Опарыш на глазах наполнялся его жизнью, как москит – кровью.

Наконец банкир умолк и сложил губы уточкой. Лицо его приобрело мечтательно-самодовольное выражение. Казалось, он созерцал собственные подвешенные под потолком фразы, любуясь каждым произведенным звуком.

Семенов понимал, что пора оторваться от экрана, но не мог отвести глаз. Как Хома Брут перед Вием, мелькнула мысль. Надо бы круг на полу начертить, да мела под рукой нет.