В никуда

В изысканно запутанных ресницах,

В полосках туши на раздетой коже –

Я буду тем, что и должно случиться,

Ты будешь тем, чего не быть не может.

В истерике асфальта и бетона,

Взорвавшейся мелодией волшебной –

Мы будем нарушением закона

Под грифом «совершенно совершенно».

***

Стоп. На этой улице зима

Щурится за первым поворотом.

Лечь бы прямо здесь и задремать

На дороге снежной у кого-то.

Брось, чего смеяться, всё пройдёт,

Торопиться – только всё испортить.

Лечь бы прямо здесь на сизый лёд

Сливочными буквами на торте.

Слушать приближение шагов,

Кремом налипая на подошвы…

Стоп. Когда не видно берегов –

Ты в открытом море, что уж проще.

…Бьюсь в плечо, как робкая волна.

Может, всё же хватит антидота?!

Побежали! Где-то там – весна

Бродит за последним поворотом.

***

Решётка кровати расчертит границы,

Молчанье – унылый мотив.

И ты приручил большеглазую птицу,

Зачем-то её полюбив.

Садилась на плечи, клевала с ладошки

Остатки обеда и хлебные крошки,

Доверчиво глядя в глаза.

Но хмурилось небо, как будто бы знало –

Каким бы хорошим ни было начало,

Оно лишь начало конца.

И крылья тихонько ложились на полку,

А если летать – то всегда втихомолку,

То только по дому летать…

И хмурилось небо, где тучами плыли

Рассказы о том, что когда приручили –

Уже не хотят отвечать.

И хмурились звёзды – им вечно не спится!

И ты пристрелил большеглазую птицу.

***

Февраль.

Давай.

Чернил и плакать.

Я правда в норме, если вкратце.

А в рифму было б слово «слякоть»,

Но – честно! – не до Пастернака,

Хотя бы до себя добраться!

Февраль.

Смотри

Cо всей отвагой

В мои глаза не-цвета–неба.

Он был живой, а не Живаго,

Он был… А кажется, что не был.

Он был.

Молчи.

Я тоже буду.

И, знаешь, больше не позволю,

Ломать свою же веру в чудо…

Февраль.

Последний месяц боли.

***

С.Д.

Я как пленница Крита. Сбежать, утонуть, проснуться –

Не удастся никак. Ни к чему удивлённо охать.

Ты не верь в то, что видишь: трудно ли улыбнуться?

Ты не злись на меня – мне действительно очень плохо.

Эта маска вросла. Нет в улыбке ни капли фальши,

Но живое внутри ладит петли к крюкам от скуки.

В лабиринте темно, я не знаю, куда мне дальше,

Минотавр потихоньку уже потирает руки.