О том, как меня стали ненавидеть

Так однажды окажется, что и Путин – мой дальний родственник, и я, наконец, смогу сбросить с себя лицемерную маску вычурного либерализма, еле закрывавшую опухшую от чрезмерных амбиций рожу, и смогу уже, наконец, воровать государственный бюджет в библейских масштабах, одновременно поглядывая на остальных россиян, как на нищебродов, неудачников и тараканов под ногами. Впрочем, даже и те скромные родственники, что мне открылись, наверняка бы смогли поддержать в трудной ситуации, так что Господа нашего Бога Отца, Сына Христа и Святого Духа за то, что не родился в нужной семье, я никогда не винил.

Короче говоря, минусов реально нет. Чувствуешь себя не таким одиноким. Да и теперь не так сильно ругаешь маму с папой, что не подарили тебе братика или сестрёнку, а выдавили из себя в этот мир меня одного единственного, потому что кроме меня теперь, оказывается, в нашей большой семье есть ещё целое множество близких мне людей. А если вы, как и я намного позже, полностью или отчасти вольётесь в русло русского консерватизма, то оно ещё лучше! Консервативные идеи ведь так и гласят, что семья – главное! Семья – важнейший залог здорового патриархального, традиционного общества! И сколько подвоха ни ищи, ты всё равно его не найдёшь, если не придерживаешься, конечно, прямо противоположных взглядов на общество и семью.

Важно только, чтобы среди членов семьи было как можно меньше идиотов.

Тогда мне казалось, что мои точно не могут быть этими самыми идиотами. Беды не предвещало абсолютно ничего. Мы удачно крестили мою племянницу, бахнули водки сто граммов, чтобы это дело успешно обмыть, и попутно закусили вкуснейшими соленьями.

А ещё я неожиданно для себя обнаружил, что у крестницы была сестра – соответственно, ещё одна моя племянница.

В тот день она мне особо ничем не запомнилась кроме того, что ответственно следила за младшей сестрой и ещё одним племянником – сыном моего брата. Так что пока и зацикливаться на ней не будем.

Что до племянника, звали его Сеня – матершинник лютый в свои четыре года от роду.

Но главное не то, что он ругался уже в таком возрасте, а то, что даже при взрослых браниться не стеснялся! Мама с папой же ничего с этим не делали не потому что не могли, а потому что не хотели. Мол, уже столько раз разговаривали, и всё без толку. Только ремня, пожалуй Сеня и не получал. Как говорят мама с папой, слов гадких нахватался от какого-то деда из деревни, в которую они ездили в отпуск – по жизни того ещё любителя крепкого словца вставить.