Русалочка

Бабушка улыбнулась. Я снова почувствовал себя неловко, словно восхитился чему-то, скажем, на похоронах. Если подумать, это было недалеко от истины.

– Было красиво, – отвечала старушка с понимающими и мудрыми интонациями. – Только перевелась вся красота. Два дома жилых остались. Мой и вон там Самойловых.

Она кивнула вдоль улицы, и я увидел еще один более-менее приличный дом в самом конце деревни.

– Деревья красивые, – брякнул я.

– Деревья? Да-а. Скоро и их не станет. Деревню, конечно, переживут.

Триста лет уж стоят. Сколько и Мохово. Лет двадцать назад одно ведь упало.

– Упало? – переспросил я, поневоле втягиваясь в разговор. На самом деле стало интересно. И очень живо представилось, как огромное дерево с треском падает на дома, на людей. Картинка из «Аватара», ей богу.

– Буря была, оно и не выдержало. Там овражек. Последняя в ряду была березка, никто не пострадал. Там и в ту пору не жили, а народу все ж побольше было. Березку-то распилили.

«Березка», – подумал я.

– Ясненько. Представляю себе. Значит, это – Мохово?

– Мохово, – подтвердила бабулька и печально добавила: – Было когда-то Мохово, а теперь – так…

С этим было не поспорить.

– А-а… – начал было я, но замолчал.

Я не знал, что сказать. Или как сказать. «А зачем здесь вообще жить? Для чего?» – мог бы спросить я. Или: «А как так получилось?» Или еще какую-нибудь подобную чушь. Но все и так было ясно. Любое населенное место – как живой организм. Рано или поздно умирает. Удачные места живут дольше, порой очень и очень долго, но ни одно в итоге не избегнет одинаковой участи – умирания, а потом и забвения.

А иногда это – как эпидемия. Проносится над землей, отправляя в небытие в первую очередь множество малых, ослабших, оторванных от центров жизни мест. Может быть, в подобном раскладе и нет ничьей особой вины. Просто, по-видимому, такова вообще природа времени, его цикличность, его медленные приливы и отливы, его пульсации.

Березы эти, что ли, навеяли?

Я подумал: «Триста лет…» И что-то такое зашевелилось в груди, пока я медленно оглядывался вокруг.

Я пытался вообразить все эти годы, то, как они проходят здесь. Возможно, тогда мне и захотелось узнать, как все это было. Не то, чтобы настойчиво захотелось, а так – некий легкий зуд. Никогда не думал обнаружить в себе черты какого-нибудь, не знаю, краеведа, но – справедливости ради – я всегда интересовался историей, а еще с самого детства люблю интересные истории.