Шарм серебряного века. Филологиня

Идущая по мукам снов и грез,

и молча только слезы вытирает.

– Прости меня, родная, запах роз,

когда звезда во мраке догорает.

Все предали, но женщина во мгле

все смотрит, разглядеть тебя пытаясь.

И где-то бродят тени по земле,

самой земли так ласково касаясь.

И где-то за границей пьют князья,

и как всегда в изгнанье короли.

Но никогда не будет там тебя,

моя звезда, в сиянии любви.

Ты эту землю не покинешь, нет,

о Анна, Анна, как же ты прекрасна.

И только той лучины вечный свет,

и «Лунная соната» в день ненастный,

Она еще нежна и так близка,

она еще коснется душ усталых.

И новая появится строка

романса, и в руках у адмирала

Замрет перо, он будет снова ждать,

вторженья в сны и грез, и напрасно

Она еще пытается летать,

обнять, прижать к груди, но ночь опасна.

В такую ночь пируют палачи,

забыв про все, и только тень во мраке

Мелькнет, и комиссар там замолчит,

и есть финал у этой страшной драмы.

Казнь до рассвета, бред бессвязных слов,

и женщины безумные рыданья.

И только меркнут звезды, и любовь

уходит за тобой теперь в изгнанье.

О, Анна, Анна, плакать ни к чему.

Что им до слез – они мертвецки пьяны.

И звезды разрезают эту тьму.

И больше не болят сквозные раны…

Все кончено, нам остается вечность и любовь….

В тишине перед рассветом тихо плакала гитара

В тишине перед рассветом

тихо плакала гитара

Над растравленным поэтом,

над убитым адмиралом.

Кровь семнадцатого года

в наших душах отзовется,

В тишине перед рассветом,

снова реквием прольется.

Август там не знал пощады,

он и нынче так тревожен,

Нам Матильды не прощают,

убивая осторожно.

И безумная Лолита

прет сегодня в депутаты,

И творцы давно убиты,

и за них дают награды.

И безумие такое

здесь реальностью зовется,

За кометой, за звездою

снова снова кровь прольется.

Тихо плакала гитара,

жрица снова танцевала,

И внимал ей Ирод старый,

все решив начать сначала.

Но смеялась Саломея,

растворяясь в миг рассвета,

Перед ней опять немели

властелины и поэты…

Что там было, что там будет,

Фауст снова нам расскажет,

Просыпались в мире люди

в миг прозревшие однажды…

И упали апельсины

в роще темной и печальной,

И расстрелянных поэтов

укрывали сны и тайны.