На краю Ойкумены. Цикл «На земле и в небесах». Книга вторая

Далеко уйти не удалось. Остановил марсианин, облаченный в легкую накидку цвета неба, с металлической маской печали на лице. Мы постояли минуту, затем медленно двинулись в сторону кратера – океанской впадины. Подошвы моих ботинок оставляли ребристые следы, босые ноги марсианина не взвихрили и микрограмма пыли. В своей реальности, думаю, он идёт по воде.

Говорил он кратко, но фразы разворачивались моим сознанием в целые страницы смыслов. Под занавес беседы расспросил о биографии Рэя Брэдбери. И, прощаясь, продекламировал:

«Ночь тиха.

Пустыня внемлет Богу.

И звезда с звездою говорит…

…В небесах тожественно и чудно!»

Я прямо одеревенел. Откуда он это? Из меня что-ли вытащил?

– Решил я, это образ твой…

– Не мой, – прошептал я пересохшими губами, – Это стихи одного из моих любимых поэтов. Его нет среди живых…

Всё! Мы потеряли не только живой Марс. Мы потеряли всё Небо…

* * *

Пока я бродил и беседовал с марсианином, власть в российском Секторе распоряжением из недостижимой столицы перешла к Лавру.

Владимир Иванович – его зам. Свежий шеф встретил меня ехидной усмешкой и объявил:

– С этого момента я запрещаю пилоту Чмелю выход наружу без моего личного разрешения.

Я попытался озвучить кое-что из полученного недавно знания, но он остановил меня:

– Вы находитесь под неизвестного типа внушением. И распространяете психическую заразу кругом. Вы – вредный психопат, как врач утверждаю.

– Психопатический гений? – с надеждой спросил я.

– Вы на грани безумия. Теряете лицо гражданина.

Но ваши способности я признаю. На Земле разберутся…

* * *

Безумное наваждение… Да мне такого не придумать и за сто лет. Ладно! С судьбой экспедиции ясно. Но свою-то могу откорректировать? Шелестящая металлом Книга всегда со мной. Лавр делает вид, что её нет. Иллюзия, наведённая психом-пилотом. Думаю, он уверен в истинности собственных умозаключений. И действует искренне, убежденно. Без идиотов нигде не обойтись.

К скафандрам не пробраться. И что? Я переворачиваю прохладные страницы и мысленно говорю с их автором.

Положил рядом «Марсианские хроники», раскрыв на портрете Брэдбери. Как теперь называть мою комнату три на два метра? Каютой? Или карцером? Иллюминатора даже нет. Можно наблюдать за внешней ситуацией через монитор. Механическим электронным глазом.

Рыдать расхотелось, до прибытия подкрепления к Лавру восемь месяцев. Срок моего предварительного заключения? Прибудут и другие резервы, в том числе в конкурирующие Секторы.