Исторические загогулины? Закономерности!

В России XVIII века с порядком передачи Власти как-то не было особой определенности. Нередко свое слово говорили военные люди, всякие гвардейцы, то отстраняя, то утверждая силой на престоле того или другого кандидата. Павел Первый пресек тот бардак, который был с престолонаследием в России после Петра Первого, и обеспечил надежный семейный бизнес Романовых более чем на сто лет, установив порядок престолонаследия, расписав все очень подробно, да и России как государству это было тоже полезно. Должна быть Власть, порядок передачи этой Власти следующему монарху.

К сожалению, на престоле России в результате такой системы оказывались еще те «талантища» в вопросах государственного управления. Если Власть по ощущению народа ненадежна, то и порядок в государстве ненадежен. Поэтому народ в целом поддерживал наличие царя где-то там далеко, в Петербурге или в Москве. Не важно – где, важно, что есть царь, а это рождает надежду на возможное торжество справедливости и порядка в государстве.

И как-то так Россия жила «не до жиру – быть бы живу» – народ прозябал в полнейшей нищете.

Что и говорить, ведь голодали нередко. Ну а там, наверху, вокруг царя – там роскошь неслыханная и невиданная, на зависть даже и многим иностранцам.

И так гениальный немецкий композитор Людвиг ван Бетховен был очень разочарован превращением Наполеона в императора и переименовал свою Третью симфонию из симфонии «Наполеон» в симфонию «Героическая». Наполеон перестал быть в глазах Бетховена народным героем.

Бетховен – все-таки гений мировой музыки и много чего мог понимать, даже и не занимаясь политикой, но интересуясь политикой, как и сотни миллионов людей и в наши дни, и тогда многие тоже интересовались.

А без политики в том время было никак не обойтись. Закончились так называемые наполеоновские войны, количество мужиков во Франции сильно поубавилось, и многие беззащитные женщины были жизненными обстоятельствами от безысходности направлены в публичные дома. Откуда это пошло – «увидеть Париж и умереть».

А вот это про то самое.

Чуть раньше наполеоновских войн, во второй половине XVIII века, голландско-британские банкиры попросили Россию Екатерины Второй помочь окоротить Османскую империю – чересчур мощное государство, представлявшее большую опасность для колониальной политики крупнейших европейских держав. Помогли России подняться экономически, и Россия блестяще справилась с этой задачей, присоединив к себе благодатнейшее Северное Причерноморье и Крым.