Из музыки и тишины

С жухлых листьев сходил янтарь

и застывал по привычке…

#ржавый_грош

Вот в этой бурой заводи, густом бурьяне

почувствовать себя фрегатом в океане,

смотреть, как ветерок рождает дрожь,

и в ней луна болтается, как ржавый грош

у бедняка в кармане.

Ну что ж, пусть будет так, пусть так.

Тогда ещё не помешают книга и гамак,

и плыть, наматывать солёных миль,

покуда заводь бурую и мёртвый штиль

не раскромсает на куски маяк.

Ваниль и сахарная вата пусть над головой,

и я, такой нескладный и такой живой,

под ними, что измеряю жизнь морями,

и воздухом, который я тяну ноздрями,

и самой северной звездой.

Горстями отскребать и выносить уныние —

любимый грех. Всё за борт, в тёмно-синее,

под тяжесть этой толщи вод и снов,

на дно, в глухое царствие других грехов.

Стать чище и глубиннее.

И рыбаков встречать, морских бродяг,

и якорем пересчитать архипелаг,

и, ржавый грош найдя в кармане, как луну,

подумать, сплюнув горькую слюну:

я на мели, но точно не бедняк.

#без_вести_пропавшие

Лето плавное и текучее,

как женщина Модильяни,

плавит внутренности, фасады

и лёд в стакане,

на обед подаёт веснушек,

солнечную шрапнель,

а к десерту небо

под соусом бешамель.

И не тягостны с ним

ни скука, ни ожидание.

Лето помнят дословно,

как заклинание.

От его мерцания,

запаха и нагрева

откликается трепетом что-то слева —

то ли сердце, то ли что-то ещё живее.

Поцелуи становятся дольше,

слова – нежнее.

Всё в янтарь погружается

мягкой силой

и глядит оттуда

двукрылою дрозофилой.

Дни по очереди, как бусы в чётках,

и земля не значится

во вселенских сводках,

потому что летом она

за неведанными рубежами,

вся пропавшая без вести

вместе с нами.

#сантьяго

Это море старо как мир,

стар как море рыбак Сантьяго.

У него и у моря глаза – сапфир,

всё состарилось, кроме взгляда.

Его кожа – на четверть соль,

солнцем сточены скулы.

Жизнь, исхожена поперёк и вдоль,

как рыба в воде блеснула.

Тело ведало трёпки и ласк,

ведало радость и горе,

но всё, что осталось здесь и сейчас, —

старая лодка и море.

Сантьяго оставит скрипучий причал,

земле оставляя земное.

Чего бы в море он ни искал,

только бы не покоя.

Вдохом к прибою придёт волна,

выдохнет в парус ветер,

сила руке остаётся верна,

как солнце небу в рассвете.