Между миром тем и этим. Рассказы белорусского алкоголика

Казалось, что теплая неманская ночь сливается с той давней – вильнюсской, и уже невозможно отличить нас – трезвых любителей шашлыков и ночных посиделок за чашкой кофе, – от них – отчаянных романтиков-гуляк советского времени, сделавших так много ради победы детской идеи вывесить какой-то флаг на литовской башне.

А может, и не детская была идея? А может, и не «какой-то» флаг, а наш древний, белорусский флаг, за который отдать жизнь не жалко?

Очевидно, такие мысли сверлили наши головы и теперь, возможно, и не так важно было – будет этот флаг висеть на литовской святыне или нет…

Антон, однако, продолжил рассказ.

…Мы уже довольно длительное время безрезультатно обхаживали главного сторожа башни Гедимина, чтобы пройти внутрь, но он нас не слушал.

– Башня Гедиминаса закрыта, посещение завтра с 10 ноль-ноль. Башня Гедимина закрыта… – противно гундел сторож Казимир, не глядя на нас.

– Послушай, Казик, – почему-то по-белорусски и как-то доверительно, по-дружески, обратился Сергей к грозному сторожу, – а что если нам по винцу ударить? Мы с тобой уже полчаса разговоры разговариваем, а толку нет.

А может, гори она огнем – эта башня! У меня уже и во рту пересохло, и в горле, и в других местах моего организма, отравленного алкоголем и твоей принципиальной позицией.

– Ты что из Буйвидов? – внезапно протрезвевшим голосом спросил сторож Казимир.

– Нет, я из Самохваловичей, – приняв за шутку слова сторожа, ответил Сергей. – Есть под Минском такая деревня. А в чем дело?

– Не можэ тэго быть! Минск – тэ ж в БССР! Там мешкают балторусы.

А пан мувить совсем по-нашему, по-гудску. Мы, гуды – самые коренные мешканцы Виленского края. Эти лабусы – так мы называем литэвцев – понаехали отовсюду по во'йне, вывесили свои плакаты, вулице перейменовали…

Вот тебе и на! Казимир говорил с нами на самом настоящем белорусском языке, немного разбавленном полонизмами и другими особенностями местного диалекта. Но он считал свой язык «гудским» или «здешним». В местечке Буйвиды, которое было в 30 км от его родного Шальчининкая, местные жители говорили на диалекте, немного отличавшемся от их языка, и Казику показалось, что именно такую речь он слышит от нас.

Сергей, который, как уже говорилось, знал все на свете, мгновенно просек ситуацию. На его мудром лице отразилась неприкрытая радость. Он растроганно и как-то проникновенно сказал:

– Земляк! Казик – ты настоящий древний земляк. Древний! Я не раз слышал, что предки белорусов назывались готами, и еще – гудами.