Продается дом

 – И ваша справка по форме «два эн-дэ-фэ-эл» не подтверждается пенсионным, у вас нет отчислений. И два действующих кредита с платежами на сумму девятнадцать тысяч в месяц, – а вот это уже точно не вопрос.

Арсений кивает. Хочется уйти с гордо поднятой головой, все равно он в пролете. Но почему-то начинает мямлить, тихо презирая сам себя:

– Ну просто… Трудоустройство… Я ж не официально. И я еще репетиторством занимаюсь… У меня ж сорок лет педагогического стажа…. Я математику детям преподаю. На дому. Но это тоже не официально… Я могу выплачивать…

– Арсений Иванович, судя по вашим просрочкам – нет, не можете, – пресекает попытки оправдания Злата.

 – К сожалению, наш банк в настоящий момент не сможет предоставить вам кредит. Если вы хотя бы закроете текущие кредиты и подтвердите дополнительные доходы, то через полгода мы сможем рассмотреть ваше обращение заново.

– Может быть, какую–то меньшую сумму? Может быть…

– К сожалению, меньшую сумму тоже не сможем предоставить, – перебивает его суровый менеджер.

Время – без десяти восемь, она уже торопится закончить рабочий день. Потом, точно на мгновение превратившись из корпоративного робота назад в простого человека, произносит:

– Я бы еще рекомендовала вам подумать над обоснованием получения кредита. В отпуска и ремонты слабо верится, вы же понимаете?

Арсений кивает. Но если он сообщит реальную цель получения кредита – вряд ли это поможет. Скорее всего, навредит еще больше.

– Значит, никак? – для чего-то уточняет он. Будто был шанс, что после этого вопроса Злата внезапно передумает и с широкой улыбкой выдаст ему из кассы шестьсот тысяч с полтиной.

Злата качает головой.

– Всего доброго, Арсений Иванович. Спасибо за обращение в наш банк!

– Пожалуйста, – говорит Арсений.

Встает, выходит на улицу. Пиликает телефон – «эсэмэс», что в кредите отказано.

У крыльца банка довольный франт с толстой пачкой денег во внутреннем кармане дорогого пальто садится в новенький БМВ.

Олег отвечает сразу. Проходит всего один гудок.

– Сеня, друг! – как обычно цитирует он в трубку.

– Не занят? Есть минутка? – Олегу Вершнёв не хотел звонить. Не хотел переступать через собственную гордость. Но обстоятельства вынуждают. Ох уж эти всемогущие обстоятельства – не выдерживают их натиска ни гордость, ни убеждения, ни принципы.

– Для тебя – даже пять! – не перестает веселиться Кондаков. – Ты в городе? Или у себя?

– В городе. По делам вот.

– Заезжай в офис, я еще работаю.