Криминальный водоворот

Всего лишь изъявив желание пообщаться с Занозой, Свиридов уже оказался в руках этой власти, и ему не нужно даже было ничего говорить, Заноза мог теперь по своим каналам разузнать, в чем состоит проблема, и принять решение, исходя уже из своих интересов. Поэтому он не боялся спугнуть собеседника, даже если Свиридов передумает и уйдет, ему же дороже это и обойдется. К тому же Заноза был великолепным психологом: он, едва взглянув на посетителя, знал, с кем имеет дело, как с ним можно и должно разговаривать, уже не говоря о том, что получил и внимательно изучил досье на Свиридова от одного из своих многочисленных «внештатных сотрудников».

– Похоже, ты не понимаешь, дружок, с кем разговариваешь, – продолжил воспитательный процесс Заноза; прищурив левый глаз, – а за слова свои нужно отвечать… Отвечать!

При артистично жестко произнесенном последнем слове Заноза резко подался вперед к машинально отпрянувшему Свиридову. Заноза умышлено перешел на «ты», несмотря на почтенный возраст посетителя. Испытанный приемчик, направленный на то, чтобы принизить собеседника, поставить его в худшие условия.

– Я… я не хотел… – забормотал Федор Иванович, мгновенно забыв о привычке держаться с достоинством и вообще, обо всем своем опыте общения и руководства коллективом в две тысячи человек – уж больно неожиданный поворот принял разговор. Свиридов уже сильно засомневался в правильности своего решения.

– Меня это не волнует, – отчеканил, перебивая, Заноза, и уже совсем спокойным тоном добавил: – Чтобы ты, дружок, в следующий раз знал, чего хотеть, а чего не хотеть, и как разговаривать с уважаемыми людьми, мы изменим условия нашего сотрудничества.

А шестидесятилетний «дружок», достав платок из переднего кармана пиджака, вытер выступившую испарину, хотя в офисе было далеко не жарко, выдавил:

– Что вы имеете в виду?

– Так вы не в курсе дела? Забавно! – умышленно смягчая беседу, Заноза опять перешел на «вы», откинулся на спинку кресла, криво улыбаясь. – Я имею в виду тарифы на оказание нами услуг.

Федор Иванович растерялся, если не считать, что и до этого он был уже выведен из равновесия и успел к этому времени раз десять пожалеть, что обратился за помощью к криминальному авторитету, а не смирился, ведь сто тысяч – не такие уж и маленькие деньги, на хлебушек с маслицем хватило бы старику, да и черной икоркой сверху намазать можно.