За листопадом небо. Мужской роман-исповедь

– Нет! Так не пойдет! Чтобы мои синяки побыстрее прошли, вы должны мне уделить время!

– Гут! У меня, есть примерно час! – сразу обозначила она предел покрытия моего морального ущерба.

Легкий акцент не мешал, а даже как-то украшал ее речь.

«Хорватка, словенка или чешка», – подумалось мне.

– Ют! – подтвердил я по привычке, вместо «gut», как типичный берлинец, и полюбопытствовал: – Вам случайно ничего не говорит имя Вольфганг Маер?

– А почему оно мне должно что-то говорить?

– Вы похожи на него! Как сестра или, если я узнаю, сколько вам лет, то могу утверждать, что вы можете быть даже его дочерью.

Внебрачной. Тайной. – поведал я, переходя на заговорщицкий шепот.

– Несусветная глупость, папу и свою родню я знаю. Там никаких сомнений нет! А! До меня дошло! Это вы так подбиваете ко мне клинья?

– Нет. Никаких клиньев! Хотя, признаюсь, несмотря на вроде бы противоречия, вы мне нравитесь! Когда мы зайдем в кафе, я найду в портмоне фото брата. Тогда вы поймете, что я имею в виду.

Она защелкнула замок у своего сити-байка на велопарковке – у кафе.

Кондитерская не разочаровала ни ассортиментом, ни уютным интерьером.

Мы прошли к столику у окна, с видом на внутренний дворик. Снаружи начался дождь. Сняли куртки. Когда я наконец-то вымыл свои руки и вернулся к незнакомке, смотрящей через запотевшее стекло на стекающие капли дождя, мы отправились делать заказ.

Продавец в бордовом фартуке подал две чашки капучино. Моя спутница оплатила напитки и унесла за наш столик. Я взял ей и себе два огромных «Windbeutel» /*нем.

: буквальный перевод «Мешок ветра». Круглое пирожное с кремом наподобие эклера/, а потом купил упаковку фирменных конфет, в начинке которых было знаменитое бамбергское копченое пиво. Чтобы взять с собой. Впереди был путь до Берлина, никаких промилле в крови, даже от пивных конфет, я не хотел.

Моя незнакомка только что отпила из чашки и теперь облизывала кончиком языка усы. Когда она заметила, что я ее рассматриваю, то взялась за салфетку.

Потом приготовился наблюдать ее реакцию, положив перед ней на столе цветную фотографию Вольфганга, где он сидел в обнимку со взрослым львом Феликсом.

В прошлом – со своим воспитанником, когда-то спасенным раненым котенком. Это был мой любимый снимок.

– Мой брат Вольфганг. Он родился сразу после второй мировой вой ны, в феврале 1946 года. Его отец был русским солдатом. У нас с ним родство только по матери. Приглядитесь! Вы похожи на него в жизни, даже больше, чем когда мне снились.