Бескультурные: кровавый занавес

Ну, в общем, во время спектакля я буду в сторис кидать горячие видосики. Так что не скучайте. Всё, мои зайки, чмоки-чмоки, на долго не прощаюсь.

Через полчаса друзья уже были у театра. Попав внутрь, компания прозрела от количества народа. Сегодня был переаншлаг.

– Так вот почему мы шли по безлюдному городу, все рванули на порнуху к Заславскому, – отметила Гелла. – Мы как-то рано пришли. Давайте перекурим что ли? Тут ведь задохнуться можно.

Когда ребята уже вовсю дымили, на улицу вылетел Заславский и нервно закурил.

Его всего трясло как при лихорадке.

– Смотрите, Заславский! – Кармен указала ребятам в сторону режиссёра. – Что с ним? Какой-то он напряженный.

– Премьера, что вы хотите. – бросила Гелла.

– Мне кажется, у него какая-то жесть случилась, – заметил Арс. – Посмотрите, он белый как унитаз. Давайте хоть подойдём поздороваемся.

– Здравствуйте, – Кармен первой шагнула к режиссёру. – А вы нас помните? Мы у вас были на репетиции.

– Здравствуйте, молодые люди, – Заславский потянулся за новой сигаретой.

 – Как же не помнить? Чуть не сорвали мне весь процесс. Хотя… Уже глубоко до фени…

– А что случилось? – поинтересовался Лёха, подкуривая Заславскому.

– Катастрофа случилась. Тридцать минут до начала, а исполнителей главных ролей нет на месте, их телефоны вне зоны доступа. Уволю их к ебени матери! Так подставить театр!

– В смысле, нет Ебышкина и Настасьи Филипповны?

– Да, Мясников и Царёва послали своего режиссёра в день премьеры. Эпично.

– Может мы вам можем чем-то помочь? – почти безразлично спросила Гелла.

– Да чем вы можете помочь, – отмахнулся Заславский, но тут задержал взгляд на Гелле и начал резко меняться в лице. – Хотя… А ну-ка повернись.

– Что? Зачем?

– Моя хорошая, много вопросов. Повернись.

Гелла несколько раз повернулась вокруг себя.

– Ну и?…

– Так, очень хорошо. Да, да… Невероятно. То, что надо.

– Не поняла…

– Солнышко, ты сейчас можешь спасти одного очень хорошего режиссёра. Побудешь один вечер Настасьей Филипповной? Умоляю, помоги.

Иначе, это мой конец. Первые люди города сегодня здесь. Меньше всего на свете я хотел бы при них обосраться жидким поносом. А именно это и случится, если ты откажешься.

– Сорок тысяч.

– Что?

– Пятьдесят. Трахаться на глазах у всего города я буду только за деньги.

– Ну у тебя и аппетиты, детонька. Ладно, хрен с тобой.

– Но деньги вперёд.

– Без ножа режешь. Сейчас пойдём с тобой в бухгалтерию. Вся наша казна на тебя уйдёт.