Акакий Акакиевич

Где-то разведены мосты, метро закрылось, в далёком с притягивающими звёздочками небе ещё более далёкая ледяная жёлтая луна, падает мокрый снег, прохожий поднял зонтик, спешит, поскальзывается, Клодтовы кони рвутся в вечном движении, хрипят на мосту, а нам не страшно, мы давно дома, а нам море по колено. Греют батареи, накурено, надымлено, даже нелюдимый холостяк-сосед Толик пришёл, Серёжкина гитара в действии:

– И когда-нибудь по переулкам ты пройдёшь, болтая про любовь…

При слове «любовь» Сергей сильно трясёт гитару, чтобы звук получился жалобнее и протяжнее.

Звук получается.

Час ночи, два часа ночи, Толик ушёл.

– Серый, а кто тебе из наших девочек нравится?

– А тебе?

– Да никто! Машка зубрилка, Катю, Иру и Тоню вообще не видно, Надька двинутая. Оля ничего! Но что-то я её совсем не пойму…

Сергей молчит, потом тихо отвечает:

– Надя очень умная. И вообще, давай спать.

А утром, как в расплату за тёплый вечер, гололёд и холод. Выпавшую мокрую кашу подморозило, скользко, на остановке уже толпа, вдруг там кто-то падает, и люди рассыпаются, будто пластмассовые фигурки.

Добрались – сразу автобус! Идёт необычно медленно, остановился, но корпус всё равно развернуло.

– Смотри, Серый, – говорит Мишка, – как надо входить!

Проталкивает в первые ряды на вытянутой руке портфель и держит. Дверца автобуса открывается, толпа качается в едином порыве, портфель резко дёргает, Мишку тараном волочит к открытой двери, но вдруг ручка отрывается и хитреца отбрасывает назад, Сергей сгибается от хохота, автобус уезжает.

На игриво блестящем под лучами солнца льду пуговицы, смятая пачка сигарет и сиротливо валяющийся портфель.

– Да ну, Серый, брось, это только сегодня, ведь всегда получалось…

7

Клёпин занялся карате и приходит на занятия с побитой мордой. Всем хвастается:

– Это не просто карате, а стиль «шотокан»!

– Ну и чем же он отличается, этот стиль? – полюбопытствовал Мишка.

– Отточенной техникой, лёгкостью и быстротой перемещений, – заученно ответил Колька. – Смотрите!

Колька поставил за спиной стул и что есть силы прыгнул назад. Упал.

– Лучше бы ты почаще учебник открывал! – посоветовала Маша Бододкина.

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – поднимаясь с пола, в ответ задумчиво спросил её каратист. – А? Я тебя спрашиваю, дочь ошибок трудных?

– Что-что? – у Маши заалели красные пятна на скулах.