Застывшие в поцелуе

Но если вас устроит, что кот всё же был, то можете и кота вместе с Амалией Генриховной конфисковать, вместо штрафа.

– Вы всё острите, – сухо повторял чиновник, тщательно внося всю информацию в свой блокнот. – Коты и домработницы не подлежат конфискации. Вы вели неправильный образ жизни, поэтому кот останется без дома, а женщина без работы.

– Вы когда-нибудь читали трактаты Авиценны? – серьёзно поинтересовался Герман. – Я нашёл их в библиотеке отца с его пометками и комментариями.

– Я уже давно не читаю, можно сказать с самого рождения, – серьёзно ответил чиновник.

 – Чтение умных книг утомительно, а разгадывание кроссвордов – это забавы избранных, к числу которых я не отношусь. Кстати, о книгах, они не представляют никакой ценности, можете их забрать.

– Интересно, а человеческая жизнь для вас представляет ценность? – полюбопытствовал Герман, наблюдая с каким усердием и невозмутимостью выполняет свою работу чиновник. – И как её можно измерить?

– К сожалению, прибор, определяющий ценность человечества по отдельности и в целом, ещё не изобрели.

Высокопарно рассуждать о жизни – это привилегия политиков, философов и кабинетных аналитиков. Реальная жизнь – это люди, такие, как я, молчаливо исполняющие свой долг, не задавая лишних вопросов. Но есть тест, по которому можно определить, насколько тот или иной субъект необходим системе.

– Вы человека сравниваете с болтиком из автомастерской? Забавно. А как же насчёт гениев, рождаемых раз в столетия, а то и тысячелетия? – не унимался Герман.

 – Ведь именно они являются двигателями прогресса. Не так ли?

– Я не сомневаюсь, что есть более талантливые и менее талантливые люди, но лишь упорный каждодневный труд и соблюдение правил могут изменить мир.

– Заставь обезьяну много трудиться, и она прямо в зоопарке, не выходя из клетки превратится в человека. О да, это будет чудо! Я не удивлюсь, что это и есть наше будущее, – сострил Герман. – Вы отвергаете книги, а ведь именно в них спрятана многовековая мудрость.

– И что я должен с этой мудростью делать? – здравомысляще рассуждал мужчина.

 – Может быть, прикажете её намазать вместо масла на хлеб? Я реалист, и хочу быть таким как все. В этом и мудрость, и истина бытия, о которых вы говорите. Лучше быть частью чего-то великого, хотя бы маленьким болтиком, и я буду уверен, что…

Коллектор замолчал. Повисла пауза. Словарный запас дискуссии иссяк, а может быть, он дошел до тупика или шлагбаума, где дальше висела табличка: «Посторонним вход запрещён».