Харбинский круг

Оно состоит из вождей – их немного – и остальных – их много, они – масса задроченных и удрученных – расходный материал с точки зрения вождей. Гм, да. Впрочем, если снять с наших пропагандистских штампов цветистую словесную политическую шелуху, то, пожалуй, он прав. Даже у сдержанного Менжинского проскакивают выражения типа «социалистическая скотинка». Возвращаться к задроченным и удрученным, к социалистической скотинке? Нет, Крюков не вернется. Да и бес с ним. Вернется Соколов.

Память опять сделала рывок назад.

К экспедиции 1926 года. Его, Бокия, после всех его усилий по организации экспедиции просто отвели от всего, что было связано с этим делом, и включили в состав экспедиции людей, по его мнению, заведомо бесполезных. И сразу после этого последовала наглая выходка Блюмкина. Он заявился в кабинет Бокия, вальяжно развалился на стуле, соорудил мерзопакостную улыбочку на наглой роже и многозначительно отцедил через губу, что никаких действий против его, Блюмкина, кандидатуры предпринимать не надо, ибо в противном случае тайна масона Бокия перестанет быть тайной. Кукарека может прокукарекать, и это Бокию выйдет боком. Так и заявил. Что тут скажешь? Да, он, Бокий, был масоном. Это правда. Изрядное количество видных революционеров были в свое время членами различных масонских лож, это не считалось чем-то из ряда вон. Правда, позже, уже после революции, они открыто признали причастность к братству вольных каменщиков, прикрываясь интересами дела. А он не захотел кривить душой и промолчал.  Да. А Блюмкин, конечно, сволочь, тут иного мнения быть не может, но сволочь талантливая. Бокий знал, что после нескольких месяцев пребывания в начале двадцатых годов в Иране, Блюмкин освоил язык фарси, местные традиции и обычаи и свободно общался с местным населением, и даже стал одним из создателей Иранской Коммунистической партии.

И пришлось – таки эту сволочь Блюмкина отпустить, а об экспедиции забыть. Источник же осведомленности Блюмкина о собственном масонском прошлом Бокий даже не пытался вычислить, поскольку был знаком с афоризмом этого проходимца: «Что известно одному еврею, то известно всей шобле.

» А шобла велика, ох, велика! И корпоративна, и конспиративна. Да, сколько времени потеряно! И, как заноза в мягком месте, засевшая где-то в глубинах сознания мысль о том, что рано или поздно юношеское романтическое масонское увлечение вылезет, по выражению подлеца Блюмкина, ему, Бокию, боком.