Фокус гиперболы

Дней десять назад в городе был убит один из арабских террористов. Он участвовал в расстреле израильских спортсменов на Олимпиаде в Германии. Помните? Это было несколько лет тому назад. Говорят, что этого бандита вычислил в Никосии резидент КГБ на Кипре и будто бы по приказу из Москвы передал информацию о нем израильской разведке. А отель «Клеопатра» использовался в качестве почтового ящика. А пару дней назад в госпитале умер постоялец этого отеля австралиец Майкл Крюков.. – Я знаю, – пассажир перебил водителя, – Майкл Крюков мой отец.

 – Водитель притормозил: – Извините. Примите соболезнования. – Молодой человек кивнул. Оставшуюся часть пути ехали молча. На подъезде к отелю водитель решился вновь нарушить молчание: – Сэр, если вам потребуется выехать из отеля незаметно, позвоните мне и укажите время, – и передал пассажиру карточку, – я буду ждать вас вон там, – таксист протянул вперед руку, – там за магазином слева есть тихая улочка. К ней можно выйти с открытой площадки ресторана отеля. Машина будет стоять около третьего коттеджа. Пассажир слегка пожал плечами, но карточку взял, попросил водителя подождать и вышел из машины. Очень скоро он вернулся, теперь на нем была строгая белая рубашка, светлые брюки и туфли. Молодой человек устроился на сиденье, достал из дипломата листок и продиктовал адрес: – Пожалуйста, Афемия Хауз, авеню Макариоса, 70. – Машина тронулась, повернула налево, затем через квартал направо и остановилась около башни из стекла, металла и бетона. Водитель кивнул в сторону здания и сказал: – Афемия Хауз, сэр. – Молодой человек рассчитался, вышел из машины и направился к лифтам. На седьмом этаже нашел стрелку-указатель к адвокатской конторе Христофора Димитриу и устремился в указанном направлении. У входной двери офиса нажал кнопку переговорного устройства и представился: – Петр Крюков. Дверь тотчас открылась и грациозная гречанка с глазами газели повела молодого человека по коридору к стеклянной двери кабинета шефа.  – Прошу, заходите, вас ждут. – Спасибо, – молодой человек зашел в кабинет. Увидев его, хозяин кабинета колыхнул могучим чревом, отъехал в кресле от письменного стола, с трудом встал и, сопя, направился к гостю: – Боже мой, вы молодая копия отца. Господин Крюков, примите искренние соболезнования. Прошу, садитесь, – хозяин рукой показал на кресла и журнальный столик у балконной двери с жужжащим над ней спасительным кондиционером.