Женское счастье

Но эти мечты до одной разбились о суровую скалу реальности.

Она настолько ярко помнила ощущение опрокинутого на неё ледяного ведра ужаса, когда однажды, лет в двенадцать, спросила маму:

– А я красивая?

Секунду подумав, мама ответила, до ужаса обидным успокаивающим тоном, каким обычно медсестры разговаривают с безнадежным больным:

– Ну, скажем, симпатичная…

– Что, значит, некрасивая? – в ту же секунду ей перехватило дыхание от непереносимой обиды, не на маму (она же правду ей сказала), а на весь мир, на ужасную несправедливость, а главное от обиды, что ничего не исправишь.

Непроизвольно задрожали губы, к глазам подступили слезы, наверное, самые горькие за всю короткую жизнь.

– Пойми, Сашуля, – обняла её мама, – настоящих красавиц по пальцам пересчитать, ну, а ты у меня просто симпатичная!

Столько лет прошло, но эта фраза настолько засела в голове, что стоило кому-то завести речь о внешности, особенно, если рассуждения касались скользкой темы, что не бывает некрасивых женщин и на каждую свой мужчина найдется, моментально, словно скелет из шкафа, на Сашу вываливалась та мамина фраза.

Она уже давно поняла, все эти сказки придуманы для тех, кто каждое утро отражения в зеркале пугается. Надо же как-то себя успокаивать. Вот мужики придумали себе успокоительную легенду, якобы размер значения не имеет, а женщины им послушно поддакивают, хотя знают не понаслышке, что имеет, да ещё какое! Как внешность у женщины.

Никак не меньше. Всем эта неудобная истина прекрасно известна, но никто о ней и не вспоминает, расстраиваться не охота. В тот же день её смутная догадка обрела доказательство в виде очередного пост Макса в ЖЖ:

ne_romantick

Пару дней назад, в осенний серый питерский вечер, прямо как в песне, я отправился на прогулку – побродить в дурном настроении, и хотя в отличии от лирического героя незабвенного романтического хита, никаких девушек-видений мне навстречу не попалось, но прогулка эта подарила мне достаточно вдохновения, чтобы считать, что это время я потратил не зря.

Перешагивая через лужи где-то в районе пересечения Литейного и Жуковского, до меня вдруг донесся обрывок разговора, проходящих мимо парней. Даже не обрывок, а одна – единственная фраза.