Стихийное

Кровь густой кока-колой течет

из пробитого пулей пластика.

И собака взъерошенная скулит

к нему безнадежно ластится.

А ему нормально и клево, уже ничего не важно,

Пусто там, где мысли терзали. И как-то влажно.

И не жалко ему себя, тихой осыпью

мимо ползут вагоны.

А душа еще здесь? Или где-то там,

в созвездии Ориона?

Эта рваная рана, теплый еще,

беззащитный комочек,

Лишь мгновенье назад был живой, а теперь

ничего не хочет.

Он был частью, лишь долю секунды назад,

вселенной,

Она так хотела быть единственной, живой,

бесценной.

Невозможно вместить, неужели она

навсегда распалась?..

Столбняком безнадежным ответ.

Ничего не осталось…

А тот, который напротив…

Пусто в его глазах.

Поэтому надо быть терпеливым,

он нехотя может не то сказать.

Он не видит меня,

открытыми настежь глазами,

Не понимает, зачем ему это все,

сейчас рассказали.

Взгляд его оглушен

невозможностью видеть,

Подходи, если хочешь рискнуть,

попробуй его обидеть.

Ветер колет настырно щеки

Дым горчит, выедает сердце.

Дико танцует хохочущий грязный Джокер,

Где-то смеется и скачет случайное скерцо.

Взрыв и огонь! Покорежены плиты бетонные,

топорщится арматура,

Непоправимо и грубо кем-то оборвана

музыка – архитектура.

Отражается капля мира

в дымящемся зеркале гильзы,

латунно-блестящей.

Кто-то взял себе право решать и карать,

будто он настоящий.

То, что было мгновенье назад

трепетным чувством, мыслью,

живым дыханьем,

Запеклось неизбывным горем, загублено

грубым огня полыханьем.

И уже где-то там между Ригелем и Бетельгейзе,

в созвездии Ориона,

плачет, с нами навечно,

страдающая Мадонна.

Вечно усталые жители, пассажиры метро,

глядят тревожно.

Что это там за звук? Бежать?

Сдвинуться невозможно.

Но нет, повезло пока,

облегченно выдохнули и вздохнули,

В кого-то другого, там, далеко, вошли

звенящие пули.

Скользко и тошно, боком иду, потерянный,

сбита резьба и мера.

Слезы высохли в горле давно…

Какая там, к черту, вера?!..

Кажется, пусто в груди и

тоска неизбывная выиграла.

Но неужто и впрямь, душа умерла,

начисто выгорела?

Земля ползет змеей из-под ног.

Навзничь, чужая и неуместная.

Жалит, бьется, зудит звонок,

Крутится, мелодия, тошно пресная.

Зыбкая вслух тишина звенит,

вязкой сетью томит, нависшая.