Палисад слов

Забавно видеть, как все делают вид, что им неинтересен монолог моей велеречивой пассии, которая, не бросая попытки превратить его в диалог со мною, просто улетела к заоблачным вершинам словесного бреда. И легко угадывается ход их мыслей: «Да, Игорек, Игорек – «Подари мне пузырек», и куда же скрылась тобою хваленая и теперь потускневшая интуиция, «Кто такое хорошо, а кто такое плохо»? Ладно, пусть усмехаются, лишь бы про себя. Безветрие. Смотрю на поникший пляжный флажок.

Далее мысли о семье – полный сумбур.

Но, если четче – я первый раз проявляю свое мужское «лукавство» на таком большом расстоянии-дистанции. Теперь-то я, с высоты своих лет, понимаю всю демагогическую тщетность разумения и то, что это всего-навсего отзвук гипертрофированного чувства дома, которое преследует меня по всей линейке жизни. Рядом стучат по волейбольному мячу, который периодически планирует на наши лежаки.

Третье, что в то утро навалилось на подкорку, – думы о работе. Не имея никакого опыта и образования финансиста (вот птица-судьба!), уже полтора года руковожу филиалом банка.

Смешно? Тогда казалось – не очень. Уныло, правда, тоже не было.

Принимая дела у своего предшественника, помимо, мягко говоря, тяжелого финансового состояния данной организации, я принял кабинетный сейф с пыльными папками, початой бутылкой водки, пассатижами и блюдцем заплесневелых огурцов. Как говорят, филиал дышал на ладан. И виделось – как много еще впереди, хотя оптимизма и сейчас хватает.

Другими словами, мысли бесновались, подруга не переставала щебетать, остальные же догорали на солнце.

Вот Ната, так зовут мою девушку, предлагает мне пойти искупаться. Отказываюсь. Фыркнув и капризно надув губы, она идет одна. Смотрю ей в спину и ловлю себя на том, что многое в ней, то, что пару дней назад казалось просто милым, стало невнятно раздражать. И ее, чуть иксовая, походка, и цвет волос качественной хны, и даже то, как она может обижаться. Вижу, как мужики на нее пялятся. Она красиво двигает ягодицами.

Ревности нет. В голову приходит дурацкое сравнение: «Любовь неожиданно растаяла, как кусочек масла на горячем лезвии ножа». Думал, она муза, а она обуза.

Часа так в три пополудни решили выйти в город – все-таки Новый год, пусть и азиатский. Поэтому, переодевшись, всем составом, прямо у отеля рассаживаемся в пресловутом «тук-туке». И пока с легким потряхиванием едем, все же попытаюсь описать, кто находится в этом механизме-авторикше.