МаринАманиЯ… двухголосие

Занималась она ерундой

И без повода влёт обижалась,

Вроде зря жизнь прошла. Но такой

Она в памяти чьей-то осталась.

Победитель

Я снимала с платьем маски,

Заходя в твой дом.

Я могла разрушить сказки

И шутить с огнем.

Воевала, побеждала,

В дар брала цветы,

Все сломала и узнала:

Победитель – ТЫ.

Устала

Я устала быть Снежной Королевою:

Я замерзла, я больше не могу.

Ведь так просто быть Спящей Принцессою

В черном саване, в теплом снегу.

Я ведь вспомнила, что значит «плакать»:

Это душу подставить к огню,

Это вывернуть все наизнанку

И пощупать реки глубину.

Это встать на краю горизонта

И орать, разрывая грудь,

А потом запустить вместо крови

По артериям литься ртуть.

Кровью плачу: мне больно, мне тошно,

Но ничего я с собою не сделаю.

И смеяться, и плакать мне МОЖНО —

Я устала быть Снежной Королевою.

Окна

Помолись, дружок, за бессонный дом.

За окно с огнем!

    М.

У окна-иконы я стою

И с Пречистой Девою общаюсь:

За терпенье вновь благодарю

И за крепость слов своих ручаюсь.

Но грустинка Материнских глаз

Упрекнет, что клясться ей не надо,

Ведь окно Samsung-а в сотый раз

Загорится буквами: "Мой Ангел".

В окна Zoom и Skype ушел наш век.

Телевизор окнами не манит…

В темноте налью себе Мальбек,

И окно моею дверью станет.

Уголок

Где мне найти укромный уголок,

Чтоб поскулить и выплакать все слезы,

Чтоб пережить все летние морозы

И сохранить на фикусе листок.

Вновь 39. Снова я одна.

Болеть не страшно – страшно быть ненужной.

И, не дождавшись нежности и дружбы,

Ждать миг оттолкновения от дна.

Как горько знать, читая между строк:

Людей полно, а боль лечить одной.

Но знаю место: в метре под землей

Есть самый верный тайный уголок.

Вулкан

Вулканит Тихоокеанское кольцо:

Взрывает море, сушу заливает,

Глаза и уши пеплом засыпает

И не дает увидеть милое лицо…

Слизала лава стены и крыльцо:

Несет разлуку, сеет смерть и беды…

Вулкан, как Зигфрид в кураже победы,

Несет Брунгильде Фафнира кольцо.

Вулкан, как Грей, прекрасен, Дориан…

Возьмет на руки, опалит, уронит,

Но как всегда все трупы похоронит

Такой нетихий Тихий океан.

На полуразрыве

Как же вкусны

У Судьбы искушенья!

Ты ими любишь питать.