Годичные кольца нашего мира

В ночные звуки вдруг ворвался громкий звук рога, пугая еще больше, а затем что-то с громким, резким звуком стукнуло о стенку кареты прямо над моей головой. Раздался визг служанки и судорожный вздох Вивьен. Медленно подняв голову, я с трудом рассмотрела в темноте наконечник стрелы, торчащий на три пальца сквозь обивку. Этого было недостаточно, чтобы убить, но довольно, чтобы напугать до полусмерти. Отодвинувшись от спинки сидений, сидя на самом краю и рискуя упасть, я резко сглотнула.

– Если наша карета остановится или перевернется, а такое бывает, все разбегаемся в лес.

До крепости не так много, но в пылу сражения, да и просто так, нас затопчут или,– горло пересохло, вынудив еще раз сглотнуть,– или пристрелят. Или что еще похуже.

– И что потом? – тихо, со слезами спросила служанка принцессы.

– Прячемся в самых темных кустах. До утра. А там нас должны начать искать.

– Почему вы так думаете?– уже рыдая вовсю, уточнила она.

– Потому, что ее высочество должна добраться до жениха. Ее будут искать.

Ой!– карета резко накренилась на каком-то повороте, чуть не опрокинувшись и вынудив меня повалиться в сторону. Впрочем, полетели мы все.

Вновь раздался звук рога, а потом невероятно близко послышался звон железа. Два глухих стука о стену возвестили, что наша карета все же не последняя цель. А я говорила, что не стоит садить принцессу в экипаж с королевским гербом!

Впадая в панику, я осмотрела принцессу с ног до головы, отмечая, что ее платье слишком светлое, а украшения даже в темноте сверкают слишком ярко.

В силе сайгоров я не сомневалась. Сомневалась в выносливости лошадей и в том, что в свалке кто-то будет внимательно смотреть, куда нацеливает оружие.

– Снимайте украшения. Быстро,– махнув рукой служанке, чтобы поменялась со мной местом, я проворно начала выпутывать жемчужные ленты из волос ее высочества. Из-под сидения появился небольшая холщовая сумка, в которой мы хранили кое-что из еды. Моя служанка, Шивин, растянула ткань, ожидая, когда мы скинем туда все богатство, украшающее нашу принцессу.

К хлебу и сыру полетели серьги, тонкая диадема, ожерелье и браслеты. Мы оставили только фамильный перстень.

Снаружи снова послышалась ругань и крики. Шторка на окне дернулась, а затем ее просто вырвали, вытянув вон.

– Скоро будет поворот. Карета замедлит ход. Вы должны прыгать, так как кони не дотянут до крепости, а любая остановка – это смерть,– голос был холодный, решительный, не оставляющий нам ни единого момента сомнения.