«Сено», «Эпоха перемен» и другие повести

Оставь одну корову и хватит вам с дедом.

– Время придёт, само ликвидируется, – ответила она недовольно.

– У тебя ведь и дома ещё два телёнка. Семь голов – это куда к чёрту! В таком возрасте! Сил-то уже нету. Были бы вы с Александром Ивановичем помоложе, а то – старики.

– Какие мы старики? Какой Александр Иванович старик?

– Ой ты! А сколько ему?

– Ну и немного, всего семьдесят семь.

– Х-х-х, – засмеялся Алексей Трифонович, – ну ты даёшь! Семьдесят семь! Нашла молодца!

– А что ты смеёшься? Мне семьдесят два – я старуха что ли? В десять раз больше него делаю.

Не сил у него нет, а стремления. Было бы стремление, взял бы, как другие пенсионеры, бутылочку, поехал на бригаду, десять центнеров и ему бы накосили.

– Тебя десять центнеров спасут? Твоему стаду и ста мало.

– Отвали, Трифонович! Языком мести – не сено грести! Ты мне что предлагаешь? Выгнать их за ворота и сказать: идите куда хотите? Белую Муську я давно хочу продать, да не берёт никто.

Пожалуйста, хоть ты купи, я и не дорого возьму.

– На черта она нужна. У неё и вымени нет, ети её! А матрасовка вон какая здоровая. Ей сена одной пятьдесят центнеров надо.

– Вот и другие так говорят. Зима придёт, я её зарежу. Жалко, а что поделаешь?

Бывший бригадир кашлянул, и тётя Катя почуяла, что прилетевший от него воздух пахнет то ли водкой, то ли самогоном, и поняла, зачем он за ней увязался: пропивашки проклятые, хоть на глаза не попадайся, уж не могут мимо пройти, чтоб на бутылку не попросить.

Проходя мимо усадьбы одного тракториста, где хозяин большими навильниками сбрасывал с пригона сено толстозадой корове и сонному от обжорства быку, она сказала с обидой:

– Если б я могла так кормить, и у моих коров было бы вымя.

– А ты к кому-нибудь обращалась насчёт сена? – спросил, проникаясь вдруг сочувствием, Алексей Трифонович.

– К кому я только не обращалась! – устало отмахнулась она. – И кто мне только не обещал. Но они ведь обещают, пока на бутылку надо, а потом в кусты, у всех уважительные причины.

– Ух, ети их… Ну много ли нас таких осталось, которые совхоз вот… вот этими руками вынянчили.