Икебана с листьев. Философская и любовная лирика

Танец огня, костерок догорит,

Звёзды, палатка, ночь.

Сережа Есенин со мной говорит,

С сердца уходит ложь

Танец огня…

Давно как пришёл с другом я из Афгана

Сгорела любовь, только пепел остался,

Глаза ест пожара изменчивый дым.

А было… и Пушкин за даму стрелялся,

Что нравы, он был мне по духу своим.

А в окна луна, выть бы надо мне волком

О том, что потеряно мной на века.

Да только, не взять что случилось до толку,

Не тянется больше к оружью рука.

Давно как пришёл с другом я из Афгана,

И снятся порою бои, как растяжку сорву.

Христа вера в помощь и слово корана,

Что было, то было… сейчас вот пишу.

Что черные думы, когда не судилось,

Нет вольности больше… и удали нет.

За честь и за смысл постоять не случилось,

Факт этот и есть мой сведущим ответ.

А в окна луна…

Твоя улыбка, как и божий день, светла

Немых зарниц огни… отполыхали,

Холодный ветер землю, как бы облизал.

С тобой не раз мы беды принимали,

У осени с хитринкой в октябре оскал.

Всё что прекрасно- нравственно, и верно,

Ты восхитительна, к тому очень мила.

В тебе, в твоей душе всё совершенно,

Твоя улыбка, как и божий день, светла.

И жаль листвы опавшей на тропинки,

Сверяем вектор с солнечным лучом.

Масштаб души не разместить в картинке,

Не холодно ей ночью, тепло днём.

На языке забытых дней, мои сонеты

Немым зарницам силу слова отдают.

Пусть вечно пишут о любви поэты,

Я этой жизни обнажаю радость, её суть.

Всё что прекрасно…

Ложь близких… ещё больнее

Жестокая ложь сердце ранит,

Ни пуля, ни штык, всуе – ложь.

Ложь образы чувств подло травит,

Неждана, как в спину нож.

Ложь близких…  ещё  больнее,

И рушатся смыслы    за час.

И выздоравливать будет труднее,

Смертельны слова тех фраз.

Бывает, и правда    стреляет,

И радость приносит смерть.

Премудрость одна только знает,

Как в пламени том не сгореть.

Давно не боюсь лжи от слова,

Давно, как в узде, ум  держу.

Премудрость сильней, чем оковы,

Лжи с правдой давно не сужу.

Жестокая ложь…

И чёрное с красным, то платье мне снится

Опять затоскует о чем-то далеком душа,

И боль отойдёт не своя, а от века чужая.

И время земное окрасится словом… отца,

И истина с неба дойдет до сознания святая.

Отвечу я Богу, похоже, теперь за себя,

Поэту в ответе платить не словами, а кровью.