Миллион алых роз

Зинулю Генкин кашель будто кнутом ожёг: оторвала глаза от пола и тоже навела их на старшого. Тот молчит.

Гена опять кашляет. Да так многозначительно. Старшой обмяк. Сразу стало видно, что немолодой он уже и какая нелёгкая жизнь была у него.

Но силён мужик. Поднял голову, выпрямился и руки положил на стол.

– Сутки, – говорит Федотычу.

Федотыч обвёл взглядом деньги, что валялись на столе, и усмехнулся.

– Трое.

Все согласно кивнули. Кроме старшого, Зинули и меня.

– Колоду! – рявкнул старшой.

Я выложил на стол последнюю колоду.

Долго они играли.

И опять выиграл Федотыч.

Старшой отшвырнул карты и, ни на кого не глядя, вышел из комнаты. За ним потянулись остальные шабашники. Остались: Зинуля, Федотыч да я.

– А тебе, Николашка, что здесь надо? – обратил ко мне свою рожу Федотыч. – Вали отсюда! Не мешай нам с молодой супругой. Три дня всего отпущено.

Ух, с каким удовольствием перегрыз бы я ему глотку.

х х х

Через час мы уехали в Калинин. С первым рейсовым автобусом. Рядом со мной сидел старшой.

Впрочем, мне тоже было не до разговоров.

Пирожное

– Мамочка, что такое пирожная?

– Пирожная?

Женщина недоумённо смотрит на дочь.

– Пирожное, – облегчённо вздыхает она, отгадав загадку. – Надо говорить пирожное.

– Что такое пирожное?

Голубенькие глазки маленькой девочки доверчиво смотрят на мать, ожидая ответа.

– Где ты слышала это слово?

– Это плохое слово?

– Нет, доченька.

– Вовка Бабкин хвастался в садике, что его мама купила целую кучу пирожных.

– Пирожное – такая еда.

– Его привозят из Африки? Оно растёт на дереве?

– Нет, моя радость. Пирожное делают из теста, а сверху намазывают кремом.

– А что такое крем?

– Это сладкое масло. Его выдавливают через специальную форму. Получаются розочки: красные, жёлтые, коричневые.

– А ты ела пирожное?

– Ела, моя сладенькая.

– Вкусно было?

– Очень.

Мать мечтательно вздыхает, задумчиво поглаживая слабенькую детскую ручонку.

– Оно дорогое?

– Да, моя ненаглядная.

Девочка легонько вздыхает и умолкает. Её глазёнки тускнеют. Она поворачивается к стенке, чтобы вволю помечтать о пирожном, которое, наверное, такое вкусное.

Дочери четыре годика. Это была здоровая спокойная девочка, разве задумчивая не по возрасту. Как вдруг, месяц назад, ни на что не жалуясь, она стала таять и слабеть, пока совсем не слегла. И вторую неделю не встаёт с постели.