Миллион алых роз

От нечего делать, смотрю по сторонам. Прихожка как прихожка, вроде нашей. Только на стенах всякая дрянь понавешана.

Откуда-то чёрный кот выруливает. Здоровенный котина. Подошёл ко мне, потёрся боком о ногу и развалился на полу. Лежит, глаза жмурит.

Может это и есть Люмбаго? Но как с ним общаться? И зачем ему деньги?

Стою. Жду.

Старушенция вбегает. Маленькая, шустренькая. Руками машет.

– Ах, негодник, чего разлёгся? Работать надо, а не бока отлёживать. Марш на место!

Кот нехотя встал, жалобно посмотрел на меня, сердито фыркнул и поплёлся восвояси.

Интересно, думаю, какая может быть у кота работа? И настроение стало портиться, и мысли всякие полезли. Но много их налезть не успело, потому что старушенция на меня набросилась.

– А тебе что надо? Чего здесь потерял?

– Ничего я не терял, – отвечаю ей хладнокровно. – Мне Люмбаго нужно.

– Зачем?

– Сглазили меня, наверное. Хотел посоветоваться.

– Мой тебе совет: иди домой к маме с папой.

– Как домой?

Вот тебе на. Опять двадцать пять.

И здесь не везёт. Нет в жизни счастья!

Старушенция открыла рот, собираясь ответить, да так ничего не сказав, захлопнула его обратно. Потому что появилось Оно. Это самое Люмбаго.

Было Оно большое, волосатое и носатое. В каком-то балахоне, наподобие того, в каком Пугачёва по сцене прыгает.

– С кем ты здесь воюешь? – зевая, спросило Оно, у старушенции.

– С Василием Ивановичем, – нехотя ответила бабулька, а меня мороз по коже продрал: ведь это меня Василием Ивановичем зовут.

Как она узнала? И я бочком-бочком поближе к двери. Да вот незадача: как её открыть? Больно уж замок непонятный.

– Обленился шельма, – продолжает старушенция, – совсем от рук отбился.

А я весь мокрый. Кто ей наплёл про меня?

– Балуешь ты его, матушка, не в меру, – вздохнуло Оно (это меня-то она балует?). – А это что за явление Христа народу?

Оно навело на меня свой шнобель.

– Я к вам, – отвечаю, вытянув руки по швам, – на сеанс.

– Заплатили?

Я вжался спиной в дверь, стою: ни жив, ни мёртв.

Но отвечаю бодро.

– Никак нет. Не знаю, кому платить.

– Можете мне заплатить, – подумав, ответило Оно.

Я достал зелёненькую бумажку и – вжжик – она исчезла из моей ладони. Я оторопело разжал пустые пальцы и уставился на Люмбаго, которое даже не шелохнулось. Это надо, а? Какая сноровка! Интересно, сколько Оно тренировалось? Но спросить постеснялся.

– Проходите, молодой человек, – любезно сказало Оно, указывая рукой на закрытую комнату.