Миллион алых роз

Я чуть не лопнула от смеха.

– Я бы не удивился. Головы морочить он умеет. Два института в кармане. А работает на стройке, простым работягой. Не помогли дипломы.

– Он говорил.

– Всё-то он говорил. А о том, что играет в народном театре – не рассказывал?

– Не-ет. А кого он играет?

– У него много ролей: Чацкий, Гамлет и прочие.

– Даже Гамлет, – изумлённо ахает Леночка. – Никогда бы не подумала. Вот бы посмотреть его в этой роли.

– Не пожалеешь. У него здорово получается. Но давай оставим Гамлета в покое.

Как только появится Костик, сразу пропусти его ко мне.

– Хорошо, Игорь Павлович. Ещё есть вопросы?

– Всё. Можешь идти.

Леночка выпархивает из кабинета. Игорь Павлович углубляется в работу.

Проходят десять минут, двадцать, тридцать…

Дверь слегка приоткрывается.

– Игорь Павлович, Костик.

– Какой Костик? Ах, да. Зови.

Дверь открывается полностью. В кабинет влетает мужчина. Совсем как Чацкий. Только не падает.

Костик среднего роста, сухощав. У него своеобразное, весьма выразительное лицо.

Встретив такого человека, непроизвольно ждёшь чего-то необычного. Экстраординарного, как говаривали когда-то.

– Извини. Задержался.

Энергичное рукопожатие, после чего Костик падает на стул. И здесь происходит самое интересное. Его тело вдруг начинает как-то морщиться, сжиматься, и вот уже напротив Игоря Павловича сидит не бойкий, развязный Костик, который появился здесь несколько секунд назад, а его жалкое аморфное подобие.

Игорь Павлович с усмешкой наблюдает за процессом перевоплощения.

Громко кашляет.

– Зря стараешься, – угрюмо бормочет Костик, медленно наводя на собеседника голубые глаза. – Его утвердили.

– Кого?

– Список.

– Какой ещё список?

– Какой-какой, – раздражённо взрывается Костик. – Список №6.

– Ну и что?

– То, что часы идут.

Костик театральным жестом выбрасывает вверх и вперёд левую руку со старомодными механическими часами.

– Слышишь, как они стучат?

Игорь Павлович морщится.

– Кончай морочить голову.

Что тебе надо? Говори ясней.

Костик с сожалением, как мать на ребёнка, смотрит на директора.

– Куда яснее. Ты тоже в списке. Дошло, наконец?

– Что именно? Что ты валяешь дурака. А часы, действительно, идут, и там, – директор кивает в сторону приёмной, – меня ждут люди, время которых стоит немалых денег, а ты морочишь мне голову идиотскими списками.

– Сам ты идиот! Все, внесённые в этот список, подлежат физическому уничтожению.