Миллион алых роз

Через полчаса начнут давать пропуска, а мы ещё не мылись.

Я растолкал Серёгу, и мы потащились в раздевалку. По дороге зашли на участок. Ребята помаленьку закруглялись.

– Рановато кончаете, – заметил Серёга бригадиру.

Тот буркнул в ответ что-то невнятное, но Серёга не слушал его.

– В бригаде стукачок завёлся, – сказал Серёга, оглядывая столпившихся ребят.

– Не может быть, – побледнел бригадир.

– А откуда Федяй узнал, что мы с Андрюхой накатили? Не успели закусить, как ему всё известно. Факт, кто-то настучал.

– Может чужой кто? – засомневался бригадир.

– Кроме наших никто не знал. Не Борька же?

– Мастеровой не станет. А что Федяй?

– Премии лишил. На сто процентов.

– Ишь ты, – вздохнул бригадир. – Придётся ваши деньги раскидать по бригаде. Оставим самую малость.

– Только на меня не вздумай закрывать, – высунулся Титок.

– Это почему? – удивился бригадир.

– Надоело.

– Что значит: «Надоело»? Надо ребят выручать.

– А я не желаю их выручать.

От такой наглости у всей бригады рты пооткрывались.

От кого-кого, но от Титка подобного не ожидали. Самый старый в бригаде, скоро на пенсию. В цехе лет тридцать отмолотил. А из себя – плюгавенький. Вся чёрная работа ему доставалась. Не пил, не курил и пахал как заведённый. За смену ни разу не присядет. Молодые липли к нему. Чуть что неясно – к Титку. Всегда поможет, подскажет. Я сам к нему не раз обращался.

Но если Титок и был чем знаменит, так это молчанием. Всё делал молчком. За весь день слова не выговорит.

Да что день, я десять лет бок о бок проработал с Титком, а много от него услышал?

И вдруг – на тебе, заговорил. Да ещё как.

Первым пришёл в себя Серёга.

– Так это, может, ты нас заложил? – недобро прищурясь, поинтересовался он у Титка.

– А если я? – спокойно ответил Титок. – Тогда что?

– А то, гнида, что я сейчас морду тебе раскурочу.

Сергей схватил Титка за грудки.

Я закрыл глаза. Не люблю крови. Страшно подумать, что сейчас будет с Титком.

Но… за дело. Не стучи. Стукач – не человек. С ним и разговор соответственный.

Время шло. Ни шороха. Ни звука.

Я открыл один глаз. Затем другой.

Серёга всё держал Титка за грудки, а тот даже не шевелился. Не брыкался, не рыпался. Смотрел Серёге в глаза и, по обыкновению, молчал.

Это и сбивало Серёгу с толка. А может, руки не хотел марать. Отпустил он Титка и отошёл в сторону.

Молодые недоумённо переглядывались. Никто ничего не понимал.