Туманный… цикл!

Нееет! – раздался внутренний крик. – Я должен вырваться! Жажда сопротивления вспыхнула в нем с новой силой. Воин сражался как никогда, он дергался в разные стороны, давил и сжимал пространство вокруг. Пустота оставалась неумолимой. Беспросветная реальность не позволяла ничего определить, но ощущения обострились до предела. Он просто знал, что с каждым рывком преодолевает все большее расстояние. Я выберусь! – уверенно заключил про себя воитель, в этот раз он и не думал сдаваться. Воодушевленный пленник был готов сопротивляться целую вечность, пока окончательно не преодолеет тьму.

Осознание не успело укрепиться, как плотный луч света колом вонзился в пустоту. В пару мощных рывков беглец оказался возле расширяющихся ворот. Точно не понимая, что собирается делать, человек потянулся к свету. Он пытался ухватиться за него, как умел, сознанием. Проход увеличивался, словно принимая блудного путника. Человек старался за гранью возможностей. Иллюзия предела манила своей доступностью. Нужно просто остановиться… Страдалец никак не мог добраться до сияния.

Нет! …и боль уйдет! Герою стало казаться, будто его сущность выпрямлялась в длинную нить. Я не сдамся. Поглощенный процессом, он не заметил, как врата заполонили большую часть пространства. Последний рывок. Волна разлилась по пустоте.

Туманная белизна вмиг закружила гостя. Витающие клубы раскинули свою узорчатую паутину до самого горизонта. Тьма набрасывалась на вторженца, но закручивающиеся рисунки поглощали в себе ее остатки. Два громадных разлива вздыбились о края видимости и схлестнулись, окончательно растворив в себе мрак.

Остаточная вибрация проскочила по новообразовавшемуся миру, прежде чем тот окончательно застыл.

Человек торжествовал. Туман заботливо обволакивал вернувшегося странника. Новая белизна лишь отдаленно напоминала изначальную, она переменилась, стала не такой скупой. Герой не знал, как это объяснить. Внешне все казалось прежним, но свет перестал слепить, а пространство больше не сливалось в единое пятно. У реальности появились очертания, глубина, предел.

Едва уловимый контур придавал форму узорчатым клубам. Обремененные весом, туманные рисунки стелились перед ним. По сравнению с первоначальной белизной, эта скорее стала серой, зато казалась реальнее.

– Да! – Воскликнул человек, отчетливо разобрав свой голос.

Внутреннее… я, я… желало носиться, орать, кружиться и ликовать. Непоколебимость стала верным ответом. Нутро жаждало награды за искреннюю веру, целеустремленность.