Свет будет потом

– С чего это недобрым? Ты же сама к ним всю неделю собиралась ехать, мы и не планировали поэтому ничего. Кроме того, у моего приятеля сейчас кризис на личном фронте. Подруга наконец-то его уже окончательно бросила, и ему надо было поплакаться в жилетку. Ту уж девчонки ни к чему. Зрелище не для слабонервных.

– А почему наконец-то? Все бросала, бросала и никак не могла бросить?

– Что-то типа того. Я сам плохо понял, и не особо стремился понимать, если честно. Тяжелый случай, короче. У него вечно проблемы да заморочки.

Сколько его помню. На первом курсе единственный человек, заваливший какой-то дурацкий экзамен по экологии. И потом, то проспит, то деньги потеряет, то ключи, то по морде ему надают ни за что ни про что, то заболеет чем-нибудь экзотичным в самый неподходящий момент. Человек-беда.

– Как же вы общаетесь столько времени? Вот где настоящая мужская любовь, видно.

– Завидно? Так-то он человек интересный, адекватный, деловой, чувство юмора имеется. Это типа дружеский долг такой, подставить плечо в трудную минуту, одолжить жилетку и все такое.

Зато потом еще полгода не встречаться вне работы.

– Ладно, я все поняла. Это все ваши дела. А по поводу вечера я тебе попозже звякну. Мне все же готовиться надо. Бай-бай.

И почти сразу тягучие короткие гудки. Это мне в ней очень нравилось – решительность и непоколебимость. Никаких соплей, поговорили и все.

За дверью по коридору гулко прошаркали шаги. Потом почти сразу, не успели еще первые стихнуть вдалеке, им навстречу процокали уже женские каблучки.

Где-то как раз напротив моего кабинета они стихли будто, словно кто-то остановился в нерешительности, но тут же поцокали дальше. Потом где-то за стеной еле слышно зазвонил городской телефон, и почти сразу у меня задрожал в кармане мобильный.

Я, словно очнувшись, вздрогнул и будто впервые посмотрел в окно. И так же продолжая смотреть на светлеющее небо, на ощупь вытащив из кармана телефон, даже не глядя, кто именно звонит, ткнул на прием и буркнул нечто нечленораздельное.

Меж тем, из-под далекого моста, до сих пор пребывающего в утреннем морозном сумеречном тумане, выскочила вдруг резвая собачья упряжка и лихо заскользила по льду по самой середине реки. Семь пар лохматых собак в клубах пара, длинные нарты и трое человек, полулежа восседающих в них. Охренеть!

– Не занят? Подойди-ка немедленно ко мне, у меня к тебе пара вопросов имеется! – услышал я в трубке скрипучий и такой мне знакомый голос моего самого главного босса.