Отражения. Книга стихов

Впрочем, это не главное —

помнят о человеке?

В чьей – то памяти слышится

голос радостный, давний?

Сонно клевер колышется,

ходят тени, как ставни.

Слышь, Земля мавзолейная,

всяк ли этим утешен?

Не приемлю елейного —

и насмешлив, и грешен.

Шаг материи – тление,

переход, не концовка.

Где же ты, просветление?

Что всё глупо, неловко?

Сказка реинкарнации

для юнцов с прибабахом.

Побреду сквозь акации

без надежды и страха.

Истин гальки удобные

на ладони подкину.

Чьи там взгляды надгробные —

как булыжники в спину?

    21 декабря 98

Послесловие к сказке

И вот дурак женился на царевне

и поселился в теремном дворце.

Неделю пил народ в родной деревне,

и пел гусляр на золотом крыльце…

Но скоро неразумные указы

страну в упадок стали приводить,

Явились глад и мор, и все заразы,

что только может мозг вообразить…

И ропот побежал:

«Не царской крови

Иван-дурак… Ату его, дубьём.

На трон – царицу!“ „Что там о любови

меж них болтать! Вот-вот все пропадем

И задушили дурака подушкой.

Погоревав, царица кнут взяла…

В расцвет пришли губернии послушно,

страна и мощь., и славу обрела.

Но в сани не свои стремилась придурь,

руки вдовы другой дурак просил.

И сглатывала летопись обиду,

и видеть это было свыше сил.

А «сын ошибок трудных»? – мимо, мимо!

Нет толку от науки, мудрых слов.

И всё наивен век невыразимо,

и сказочно богат на дураков.

24 декабря 98

12 лет спустя

В поместье у Туровских оживленье:

к хозяйке едет старшая сестра.

Жap в самоваре. Достают варенье

и на дорогу все глядят с утра.

И вот карета меж столбов воротных,

слуга спешит в ней дверцы отворить:

выпархивает мальчик беззаботный,

сестрёнке помогает вниз ступить.

Княгиня в темной шляпке, в темном платье —

она всего полгода как вдова —

Её встречают сестрины объятья,

«чмок» графа и дежурные слова.

И вот беседа за вином и чаем:

Как Петербург? Что здесь произошло?

А шрам у графа еле различаем

/он под Варшавой ранен тяжело/,

Пускай он третий год уже в отставке,

себя зовет полковником всегда.

Сынки растут /всегда хотят добавки!/,

и шалуны такие, что беда,

Графиня Ольга, говоря об этом,

от счастья прямо светится. Сестра

не скажет ей ни слова про поэта

/что в знойный полдень холодок утра?/

Зевает граф и в кабинет уходит,

детей на луг уводят поиграть.

Вдвоем. Как в детстве.