Демиург и Ирина. Мистический круг

В солнечном блеске, в восторге и сказке забытой,

Он проступает —мелодии дивные звуки,

И за чертой остаются, печали, событья,

Есть только музыка —вестница встреч и разлуки.

Есть только мир, переполненный той красотою.

Морок июня и августа грозная сила.

Моцарт явился, чтоб Бог говорил и с тобою.

Чтобы в туман твое Вдохновенье парило.

Но из толпы вырывается снова Сальери,

Все понимает, смириться не может, не хочет,

В поле бескрайнем прекрасные роза алели,

Капелькой крови остался забытый цветочек.

И опоздала к Адонису вновь Афродита,

И никого не осталось за этой чертою.

Моцарт уходит, но музыка в небе разлита,

Там, где русалки кружились опять в хороводе.

Моцарт звездою на небе и в Пекле Сальери,

Реквием где-то теряется, тише и тише,

Только симфония радости торжествовала,

И просыпаясь мы Моцарта снова услышим.

Век Моцарта

Век Моцарта короче, чем Сальери,

Его на небо быстро заберут.

И музыка звучит в небесной сфере,

И души наши в небеса влекут

Тех звуков совершенство и отрада,

И с завистью взираем в этот миг

На небосвод, и радоваться надо,

Что он был с нами пусть и краткий миг.

Мы приобщились к празднику и свету,

Остался след невидимый в душе,

Остались и сонаты и сонеты,

И мы другие, мы не те уже…

Ночную мглу звезда его осветит,

И станет чуть светлее на земле,

И песню унесет к созвездьям ветер.

Счастливыми проснемся на заре.

Нас окрыляют музыка и слово,

Июньский день и дождь слепой с утра,

Бродяга, Ангел и Скрипачка снова

Усядутся с ним рядом у костра.

И эта полуночная пирушка

Нас уведет в те дивные миры,

Пусть он споет, мы еще послушаем.

Так хороши русалки и костры..

Так хороши закаты и рассветы,

Когда звучат любимые стихи,

Забриты только лучшие в поэты,

И потому, как ангелы легки.

Реквием

– Ты был, ты говорил с ним, знаю.

И что же он, скажи, мой друг, скорей.

– Беспечен, как всегда у двери рая.

И усмехнулся горестно Сальери.

А черный человек молчал устало,

Он плохо понимал, а в чем там суть,

Но исполнял он то, тогда сначала,

Хотелось одного – свечу задуть.

Сальери спать не мог, писать не смея,

Молчал и спорил сам с собой тогда.

И угасал там музыкант Сальери,

И черная случилась с ним беда.

Чего ему хотелось? Только смерти.

Нет, не своей, пусть Моцарт там уйдет.

Ему в ответ пропел ту песню ветер,

– Он нас убьет, он всех тогда убьет.