Демиург и Ирина. Мистический круг

О Ирине снова он молчит,

И душой стремится в мир столицы,

Но Самары призрачный мотив

В строчках Михаила будет литься.

Тайна Омска, сквер и воронье,

Так Аркадий видит эти дали.

И забыть видение свое,

Хочет и не может в миг печали.

Три поэта перекресток грез,

Их реальность нынче сна туманней

Небо тяжелей от новых звезд.

То, что там напишут —гениально.

Только как нам передать сюда

Новые поэмы на закате

И мерцает в высоте звезда,

Вдохновенье души их охватит.

Но возник опять внезапный спор,

Будущее врежется в былое,

Дождь погасит призрачный костер,

Но не разойдутся эти трое,

Ведь для вечной встречи там они

Остаются в пелене заката,

Молний блеск и призрачны огни,

За талант жестокая расплата.

И в зеркале разбитом только тень,

Из тысячи теней ее б узнала,

И странный сон, дождя ночного песнь,

Вино на дне разбитого бокала.

Что это было, что приснилось мне,

И с четверга на пятницу, о боже.

И повторится этот сон во сне,

И задохнусь от зноя и от боли…

Памяти Аркадия Кутилова

Бродяга у костра на пустыре

Писал стихи на утренней заре,

И вдруг увидел ангела вдали,

И вспомнил о надежде, о любви.

– А ты не заблудился? – он спросил,

– Дай закурить. Но ангел не курил.

Присел к огню и спрашивал опять

Как может он талант свой пропивать?

Нашел ему подругу, но сбежал

Бродяга от нее и вновь пропал.

Он к вольной жизни так тогда привык,

Что ангел растворился, и поник.

И вдруг на небесах его он встретил,

Сначала не узнал и не приметил,

Откуда тут такие, почему?

Но Моцарт подошел тогда к нему,

И долго слышал дерзких строк накал

И рукопись так бережно листал.

– Могу ли чем-то вам, друзья, помочь?

– Неси ее на землю в эту ночь,

Профессор ищет эти строки там,

Отдай ему, и пусть подарят нам

Его творенья.

Он так лететь на землю не хотел,

Но отказать он Мастеру не мог.

– А как же ты, твоих не вижу строк?

– Я все сказал, он затерялся тут,

Но строки эти пусть не пропадут.

– Подумай о себе, они там ждут.

– Они все знают, любят, берегут.

И так настойчив в этом споре был

Тот, кто другого творчество любил.