Ничего, кроме личного. Роман

И всё равно оставалась приличная сумма на жизнь – жизнь, а не существованье на ту смехотворную стипендию и нечастые приработки. Теперь можно протянуть до самой весны, а там её снова поджидает такой же классный заработок, хотя и дел, пополам с экзаменами, будет просто-таки ой-ёй…

Тогда-то Лада и спросила прямо (они сидели у костерка, жгли сучья и всякий мусор) – отчего это она, юная девушка Юля, готова работать всё лето, всю осень без отпуска, без перерыва, и даже ни разу домой не съездит – ведь там, вроде, брат, какие-нибудь друзья детства наверняка? Ведь городок-то её родной – можно сказать, рядом?.

.

Юля молча подкидывала сухие ветки, уворачиваясь от искр. Родной городок… когда-то родной… Что и говорить, место замечательное; хотя, попробуй, объясни, в чём его прелесть. Почти никаких скверов, садов и вообще посадок (хотя нет, голубые-то сербские ели на центральной площади прижились; но это всё вкрапления эпизодические) – а почему? – а потому, что строился целиком в лесу. Точнее, встраивался в лес, и, удивительное дело, довольно бережно встроился.

В результате – чего тут особо подсаживать, ветки и так всюду в окна заглядывают: и хвойных много, и осины, и рябины, и даже орешник одичавший встречается… Дома, конечно, – многоэтажки, но столько разных серий с интересными планировками, такие и в Москве-то, неизвестно, встречаются ли?

В шестидесятых, семидесятых (когда родители туда попали по распределению) – место известное, модное, стильное, на западный манер: теннисные корты, бассейны, кафе всякие; да и в магазинах снабжение по тем временам считалось отличным.

А какие лектории, библиотеки – то Аксёнов припожалует, то Жванецкий, то Высоцкий с концертом заявится, то Никитины поют… Всё для вас, дорогие товарищи учёные, молодые и не очень!

Товарищи учёные ощущали себя солью страны, излучали неподдельный энтузиазм. Который особенно полыхнул в перестройку; даже отец, тогда молодой завлаб, куда-то там выдвигался, мотался в Москву на митинги… Вот и доизлучались.

Самого же отца потом и подкосил полный развал его института, не оттого ль и разболелся, и умер рано?..

Но детство – детство было просто безмятежное. Обычная советская семья – мама-папа-старший брат. Ясли-сад, школа, Дом детского творчества. Летом – подмосковный пионерлагерь, а потом с родителями – то Прибалтика, то Крым, то Пицунда. Братец всё время ею командует, иногда вредничает – но ведь старшие вечно пытаются третировать младших, всё в пределах нормы.