Ничего, кроме личного. Роман

Витька, разумеется, не дал ни копейки (да и откуда б?), зато устроил на поминках пьяный скандал…

– Ничего себе! – потрясённо произнесла Лада, когда она ей кратко (совсем кратко!) всё это изложила. – Но ведь ты там прописана… имеешь полное право на жилплощадь…

– Чтобы каждый день его маты выслушивать?

– Я имею в виду размен.

– Да он и слушать не станет. К тому же – квартира теперь совсем убитая, вряд ли бы кто позарился…

– Да-а, ситуация, – протянула Лада. И добавила: – Наверно, скажу банальность: жениха б тебе хорошего найти, москвича.

Все бы проблемы тогда и решились…

Юля лишь плечами подёрнула. Конечно, банальность, да и с ложной притом предпосылкой. Она-то уже точно знает: полагаться нельзя ни на кого, кроме себя. Самый лучший человек может измениться так, что и не узнать будет, потому попадать в зависимость от близких – шаг опрометчивый. Впрочем, тебе и таким, как ты, это вряд ли понять – благополучным, абсолютно защищённым и уверенным в завтрашнем дне…

Лада, между тем, немного помолчала и сказала:

– Слушай, а хочешь, оставайся здесь, живи всю зиму, если не побоишься, конечно.

Я-то много раз одна ночевала, и нормально. Иногда только бывало: странные какие-то звуки сверху, вроде как гул еле-слышный такой, даже не по себе слегка… Оказалось – это снежная масса при оттепели с крыши так тихонечко-тихонечко съезжать начинает… А вообще тут спокойно, и соседи нормальные, сама видишь…

Юля подумала, вспомнила общагу со всем её бардаком (в техникумовской, как ни странно, было и то лучше), громкую восточную музыку, которой, пополам с запахом анаши, замучили соседи-студиозусы с солнечного Кавказа, и решилась.

И ни разу пока о том не пожалела. Наоборот, оценила, насколько ей повезло.

Впрочем, выгода у них с хозяйкой-работодательницей – вполне взаимная. Так что можно просто сосуществовать на паритетных началах и в душу друг другу не лезть. Ни к чему это совершенно.

На верхней палубе, где был сервирован фуршет, оказалось ужасно холодно; с другой стороны, чего же ждать от начала апреля? Лада поняла, что оделась, может, и уместно, но всё же чересчур легко.

Теплоход только что отчалил от Краснопресненской набережной, откуда ещё неслись последние аккорды военного оркестра, сопровождавшего открытие навигации. Пёстрая публика, в которой она уже успела заприметить пару медийных персон, принялась веселиться сходу; некоторые, впрочем, прихватив тарелки-бокалы, спускались по лестнице вниз, погреться.