Записки обыкновенного человека. Книга третья

Какое-то время я сопротивлялся желанию, но совершенно непреодолимая, неведомая мне сила заставила это сделать. Дабы не описывать увиденного, ограничусь только одним: в тот раз я впервые почувствовал абсолютную власть умершего над собой. Как только я это сделал, то сразу понял, что теперь не я, а она или её тело мною руководит. Односторонняя связь не позволяла мне принимать собственные решения, и теперь не я вёз её в морг, а она меня, и выбора у меня не было. Именно тогда я впервые почувствовал связь между жизнью и смертью, где последняя, благодаря своей законченности, имеет чудовищную власть над суетной неопределённостью, именуемой нами жизнью.

В то время я не был верующим и о Боге знал только из рассказов бабушки. Церковь, Бог и смерть для меня были чем-то единым и ничего, кроме тоски не вызывали.

Понимая, что от смерти не уйти, я уже с юности начал искать способы с нею договориться, дабы она не портила моё ограниченное временем земное существование. Признаюсь, что познание смысла Христова Воскресения хотя и поддержало меня, но от страха всё равно не освободило.

Понимая, что без памятования о смерти жить нельзя, ибо есть риск превратиться в дурака, мне хотелось найти нечто такое, что для меня приоткрыло бы смысл земной жизни, для всякого рано или поздно заканчивающейся каталкой и белой простыней.

С того случая прошло больше тридцати лет, и только сегодня я берусь написать несколькими строками о том, что способно каждого из нас избавить от страха смерти и дать почувствовать истинную красоту и жизни, и веры, и любви.

Оказывается, чтобы перестать бояться смерти, необходимо найти и иметь две вещи: первое – полностью реализоваться в подлинно любимом тобою деле и второе – иметь чистую совесть. Первое не позволит тебе сожалеть о бессмысленно потраченном времени, когда тебя будут покидать силы, а второе даст надежду, что вселенная тебя простит, когда душа покинет тело и ты предстанешь перед невыносимой ночью.

Свет – будет, но позже: когда твоя совесть услышит и передаст тебе, что ты прощён, ибо смерть грешника действительно люта.

Наша душа каким-то странным образом чувствует всё это ещё при жизни, а потому мы и боимся смерти – боимся столкнуться с тем, с чем без собственной воли не сможем совладать.

Аbra-ca-dabra

Даже если я чего-то не понимаю, особого желания вникать в это у меня нет, хотя вопрос всё равно остаётся открытым.