НЕчисто-научный эксперимент

Вернее, присутствовало отчётливое ощущение, что где-то он очень сильно просчитался, и делает совсем не то, что положено. Что живёт не своей жизнью. Фродик рассматривал себя как «случай из практики», примерял все известные психиатрии симптомы, но пазлы не складывались. В некотором смысле, ему хотелось найти у себя что-нибудь психическое, – чтобы, образно говоря, очистить небо от облаков неизвестности. Однако ничего не находилось.

– Готово! По-моему, лучше и не скажешь, самой захотелось помочь мальчику.

– А почему бы нам ему не помочь? Сумма, я думаю, наберётся достаточная, чтобы купить мальчишке пакет сока или бутылку газировки.

– Фродик, а почему бы нам не купить ему, ну, например, кроссовки? Он очень плохо одет…

– Детёныш… – Фродик вздохнул, – действительно, почему бы и нет? Но возникнут вопросы. Почему решили подарить? Почему подарили дорогой подарок? Почему подарили именно этому ребёнку? Это не просто странно, это подозрительно. Признайся, тебе захотелось славы?

– Как ты можешь так плохо обо мне думать? Обидно даже.

Ну, бывает же одному человеку жалко другого человека, тем более ребёнка! Просто так жалко! – Детёныш всхлипнула.

– Ну, ну, успокойся. Пойми, мы не в состоянии изменить его жизнь. Он уже большой мальчик, его судьба предопределена родительскими попойками и побоями. Мы его даже не порадуем. А вот ты сможешь выбрать такие очки, какие хочешь, и будешь очень довольна.

– И сумку!

– Да, да… И сумку.

Фродик нисколечко не рассердился. Наоборот, в жалких попытках Детёныша помочь мальчику он видел своеобразный способ извинения – вот только хотелось бы знать, за что, – и это было очередным подтверждением его гипотезы.

Косвенным, понятное дело. Ведь заглаживает человек свою вину подарком или чем другим, полезным обиженному им субъекту…

Но, ёлки-палки! Почему человек, стремясь полюбоваться собой и своими достоинствами за счёт другого, буквально наэлектризовывает пространство вокруг себя? Вообще, почему люди так легко всё усложняют?..

Вдруг в памяти всплыло его трусливое, почти позорное увольнение.

Бегство. В каком-то смысле даже дезертирство. Нет-нет, Фродик ушёл из профессии с поднятой головой и с незапятнанной репутацией. По крайней мере, внешне всё выглядело именно так.

Помог случай, хотя и без того случая он ушёл бы не намного позже. Здесь следует рассказать о его работе поподробнее. Фродику повезло с местом. Почти все пациенты были более-менее предсказуемые и давнишние – «многолетники», как он их называл.