Сколько нужно мужчин, чтобы…

Но сами обычно не готовы услышать подобное от женщины. И если ты говорила вчерашнему ухажеру, мол, прости, это ничего не значило, он негодовал – как, не значило, когда было то и это! И в доказательство пересказывал подробности окружающим.

Хотя изначально дело было вовсе не в нем, а в том, допустим, что заходящее светило воссияло напоследок над ресторанной терраской и вдруг окатило золотым блеском твоего собеседника, который, как раз, приподнял бокал и изрек … О, гигант мысли, бесспорно! И всего остального гигант – с огромной медлительной тенью.

Так что в обрушившейся разом темноте хотелось не прислониться к нему даже, а просто побыть рядом, позабыв о пигмеях!

А потом, оказывалось, что и вспомнить нечего. Кроме солнца!

В номер забарабанили. Махнув рукой невидимым спорщицам, выключила воду и посмотрела в зеркало. Мы взглянули друг на друга в упор – я и мое мокрое отражение. И вдруг оно подмигнуло – странненько скривив лицо – как маленький Дюша, когда впервые попытался подморгнуть мне в ответ.

Открыв дверь, я, первым делом, спросила: «А из-за чего твоя жена вчера устроила скандал?»

Потом мы в кафешке ели хачапури. Хозяин, с которым Леша, войдя, долго здоровался, угостил нас чачей.

– Большое спасибо! Чачу здесь еще не пробовала, – поблагодарила я.

– Как вам Тбилиси? – поинтересовался он.

– О чудесный город! Я в полном восторге!

Дружески похлопав меня по ушибленному плечу, хозяин удалился, дабы не мешать нашей «приятной беседе».

Я вкратце пересказала свои приключения, опустив излишние детали.

И Леша лишь спросил: «Может, обратиться в милицию? У меня хороший знакомый в горуправлении работает».

– И что там скажу? Что, встретилась с друзьями, набралась, и кто-то уволок меня от гостиницы? Я даже лиц ничьих в темноте не разглядела! – вздохнула и выпила чачу также из Лешиной стопки. – А потом отсюда отправят запрос в мою газету, которая, между прочим, является органом ЦК компартии республики. Помнишь, какой скандал вышел в ВКШ, когда декан застукал меня за чтением книжки?

(Подкравшись сзади во время лекции, декан застал меня за чтением «Одного дня Ивана Денисовича».

И пригрозил из Школы исключить. Спас тогда Сударушкин. Надел ватник и отправился в ЦК ВЛКСМ к наипервейшему секретарю, с которым сошелся в какой-то поездке. После чего из ЦК дали отмашку и порекомендовали ограничиться тем, что я осознала всю пагубность своего проступка.

– Точно, осознала? – разочарованно переспросил декан.