Сколько нужно мужчин, чтобы…

Да и супруг еще в моей жизни присутствовал и встречал меня в аэропорту. Разумеется, он не нес ответственность за то, что в Тбилиси я вдруг распереживалась из-за семейных неурядиц, и далее все произошло, как произошло. Хотя, наверное, в том, что наши взаимоотношения так запутались, была и его вина. В любом случае, чтобы в одиночку не отвечать за развал семьи, решила: сама инициировать развод не буду, но предоставлю Дэму свободу ухода.

Утро в сосновом бору

– Слушай, Вась, а у тебя есть родина? Страна, которую ты сегодня считаешь родной? – вспомнила я встречу с коллегой, с которым мы сидели как-то на террасе окраинного кишиневского ресторанчика «Бутояш» в душещемящую, лучшую здешнюю пору «бабьего лета».

Мы пили правильное молдавское вино – сухое и сдержанно терпкое – «Негру де пуркарь». И бокастые бокалы пунцовели в лучах нежаркого солнца. Коллега приподнял свой и, вместо привычного «За наше безнадежное дело!», вдруг сказал: «Эти гады лишили меня родины!» Будучи русским, он родился в Казахстане, а вырос в Глодянах, на севере Молдавии, где его отец, между прочим, провоевавший до Берлина, служил военкомом.

Да, когда Союз развалили и молдаване объявили республику своей, а Москве оказалось не до соотечественников, где теперь была его родина?

– Ты, Берсенева, в своем издании совсем заработалась и без политики уже не можешь? – поинтересовался Василий. – Ну, откуда ж в наше время у порядочного человека взяться родине? Был «наш адрес Советский Союз», но его давно нет. А все остальное, это место проживания и оно может быть хуже или лучше, но не более.

Вот я вожу с собой по миру подаренный матушкой молдавский коврик, такой полосатый, из шерсти. Иногда думаю, а не встать ли на него на колени, чтобы помолиться на восходе солнца, подобно мусульманину? И этот коврик стал бы моей родиной!

К слову, в Ереване, когда Света проснулась ранним утром, после памятного застолья, и вышла на балкон, то впереди в размыто-голубом небе нарисовалась сахарная голова Арарата. Она потом объясняла: «Девочки, Арарат это мираж.

Видение». Кто не знает, священная для армян гора Арарат находится в современной Турции. В Ереване ее можно увидеть в ясную погоду, поднявшись с восходом солнца, как Светка.

У меня, вместо коврика в чемодане, хранилось в голове собственное видение. Когда я приезжала в Лугу (куда родители вернулись из ставшей негостеприимной Молдавии) и выходила на разбитый перрон, в конце его, то есть, наоборот, в начале, меня поджидали мама с папой.