К югу от рая

Когда мы подошли, он залпом допил остатки в стакане и встал со стула.

– Михалыч – начал я подойдя. Его глаза блестели от выпитого, он был не против нашего присутствия.

– Чего?

– Ты вчера, мне весь вечер, рассказывал про одного отличного парня, с прекрасной яхтой.

– А! ты про Колю, что ли говоришь? – возбудился он.

– Именно – ответил я.

– Так и что?

– Я хотел спросить у тебя, не мог бы твой отличный парень нас прокатить на своей чудесной яхте?

– А почему нет, конечно, да. Поедем вместе, точнее поплывем – он задумался, потом сказал – пять минут, и едем к Колиньке.

Теплый морской бриз дул нам в лица и трепал волосы. Солнце было в ударе и жгло, что было мочи. Я стоял и всматривался в синюю даль. Карина была в желтом платье летнем платье и белом купальнике. Она прятала глаза под темными очками Авиаторами. Я же стоял в своих линзованных очках, потому что без них я бесполезен, и делал из своей ладони самодельный козырек. Правее от нас, в бухте качались на волнах лодки. Совершенно разные, от мала до велика.

Я в них ни черта не смыслю. Я их поделил на красивые и не красивые. Мы стояли на самом конце волнореза и смотрели на всю эту красоту. Волны то и дело бились о бетонное награждение, вспениваясь, являя нам всю красоту своих седых гребней. Михалыч ушел от нас со всей нашей выпивкой в бухту, сказал, что мол надо немного подождать и он за нами вернется – я быстро, ребятки! Одна нога там, другая тут! Не успеешь оглянуться, как будете сидеть, и пить свой портвейн в Афродите! – кричал он нам уходя. Но пока, что ни портвейна, ни Афродиты, ни его самого на горизонте не было. Я достал сигарету и прикурил. Карина не курила, она бросила.

– Когда ты уже, наконец, тоже бросишь? – спросила она, сняв Авиаторы.

– Я об этом еще не думал.

– Зато я думала.

– И что же ты надумала?

– Да вот думаю, может опять начать?

– Я думаю не стоит – сказал я. – ты совершила серьезный

поступок, бросить курить это тебе не хухры-мухры. Она задумалась, и мы замолчали. Волны всё с той же силой и уверенностью бились о волнорез, а их седину иногда подхватывал ветер и бросал нам в лица.

Я сел на край и свесил ноги. Карина легла на спину и вернула Авиаторы на место.

– Милый – сказала она – ты знаешь, я люблю тебя.

– Знаю – ответил я.

– Сегодня очень хороший день – сказала Карина.

– Да, день что надо.

– Ты же помнишь, что я боюсь глубины?

– Помню.

– А там, куда мы поплывем, будет очень глубоко?

– Думаю, что не очень.