Второй стих. Роман

Дело в том, что в полиции этот случай на особом контроле. Но пока все в рамках закона. Никто ваши права не нарушает. Так что вы совершенно зря беспокоитесь.

– Да как же зря? Вы же сами сказали, что полный бардак! – опешил Илья.

– Все в рамках закона, – прокурор добавил металла в голосе.

– А это? – Илья пододвинул заполненный бланк к чиновнику.

– Ваша жалоба не обоснована. Полиция контролирует ситуацию.

Прокурор небрежно отодвинул бумагу на край стола.

Илья встал и пошел к выходу, все еще продолжая удивляться.

Он так и не понял, почему его жалоба не обоснована. У двери он повернулся:

– А журналисты?

– Что журналисты?

– Ну, они же пристают к людям, нарушают их права, – хватаясь за соломинку, попытался объяснить Илья.

– Не обращайте на них внимания. Это ваше право – не общаться с прессой, – разъяснил прокурор.

– А тот, который упал и камеру сломал? Он же нас в этом обвиняет.

– Тут вам самим придется разбираться, – пожал плечами чиновник, – в установленном законом порядке.

Извините, ничем помочь не могу. – Давая понять, что разговор окончен, прокурор встал из-за стола.

Илья злой возвращался домой. «Помощнички, блин. Разобрались называется. Нет, надежды на них никакой. Придется только на себя рассчитывать».

Подходя к своему дому, он эмоционально настроился на приставания надоевших журналистов с их дурацкими камерами и диктофонами и торговцев, предлагающих купить рисунок или икону с изображением «святого Даниэля».

Да какого, к черту, святого! Его сына! Его собственного сына! Самого обыкновенного мальчика пяти лет, который так же, как и все дети в его возрасте, задает много вопросов и может ляпнуть чего-нибудь невпопад, так же, как и другие дети, ходит на горшок, и так же, как и все, не прочь и покапризничать, когда ему плохо.

Какой еще святой?!

А на самодельной иконе изображен кто угодно, только не его Даниэль. А «его» рисунки не имеют к Даниэлю никакого отношения, как и все эти странные люди в белых балахонах, взывающие к выдуманному ими или их начальниками святому.

Все это какая-то страшная фантасмагория, какой-то дурацкий спектакль, идиотский розыгрыш, который придумал и поставил некий сумасшедший режиссер. Ничего! Дайте срок! Уж Илья доберется до этого «режиссера». Уж он-то ему покажет кузькину мать! Он найдет ту сволочь, из-за которой его семья не может жить как все нормальные люди.

Мимо Ильи, едва не задев его, во двор въехали два полицейских уазика. Захлопали двери.