Дом на Безбожном

Дом на Безбожном

Наталья Пичугина

«Как кратка жизнь, так бесконечно детство»… Оно стоит за спиной в сознании взрослого как предыдущая жизнь. Память о безмятежном детстве возвращает нас в гармоничный и совершенный мир ярких красок, звуков, запахов, безболезненных отношений и приобретений без потерь, где взрослая душа отдыхает.

Рассказ "Дом на Безбожном" вошел в шорт-лист международного конкурса "Когда мама и папа были маленькими" 2021, организованного Ассоциацией гуманистов Планеты и Русским домом в Хельсинки.

Наталья Пичугина

Дом на Безбожном

Наш дом стоял на Первой Мещанской в Безбожном переулке, так это тогда называлось, в самом центре Москвы, трехэтажный дом красного кирпича.

Детей в нашем доме было много и все, в основном, с первых двух этажей, где от порога вдаль тянулся коридор, в конце которого располагалась большая общая кухня и единственная на всех уборная с клокочущей трубой и бачком высоко под потолком. Мыться в то время ходили в баню.

По обе стороны коридора шли двери комнат, каждая на семью. Я хорошо знала эту часть дома, потому что в одной из комнат жила моя нянька Ефимовна – толстенькая, немногословная, с седой закрученной гулькой на затылке под темно-зеленым штапельным платком, завязанным под подбородком.

При входе в ее комнату на стене, в потоке света из окна, висел большой, в раме, фотопортрет молодого бойца в буденовке – мужа Васеньки, погибшего в гражданскую, так она мне рассказывала. На задней стене – портрет сыночка Николаши, погибшего в Отечественную.

В правом от входа углу высоко под потолком, на незаметной полочке, таинственно мерцала лампадка пред темной иконой, обрамленной белой кисейной занавеской и голубыми и розовыми бумажными цветами – я знала, что Ефимовна перед ней молилась Богу, так она мне объясняла.

Мама просила Ефимовну не приучать меня к религии, та не прекословила.

– Ребенок начнет говорить об этом в саду, – в тихом разговоре объяснила мама папе,– мы потом не разберемся.

Однажды, получив на стороне атеистические сведения, я прибежала к Ефимовне сообщить, что Бога нет. Ефимовна вытолкала меня за дверь – иди, детка, иди, – а сама бухнулась на колени перед иконой отмаливать мое богохульство – прости, Господи, дитя неразумное. Дома мама научила меня не спорить с Ефимовной насчет Бога, и я слушалась. Но от Ефимовны в памяти успело остаться, как надо креститься, и полностью слова «Отче наш».