Саги зала щитов. Адульв. Пламя, зажжённое тьмой

Саги зала щитов. Адульв. Пламя, зажжённое тьмой

Арсений Михайлович Зензин

Три извечные пряхи, вершительницы судеб Норны давно сплели свой холст для одного ребёнка, внука могучего Ярла, определив его вьюрд. Но даже им было не дано узреть того, что, словно клинок, рассекающий плоть, в их планы ворвется воля Жрицы самой темной из северных богинь, сделав судьбу более не властной над ним.

Арсений Зензин

Саги зала щитов. Адульв. Пламя, зажжённое тьмой

Пролог

Земли пращуров

Жить без конца, помышляет трусливый.

И от сражений бежит.

Только щадить, его старость не станет.

Если оружье не тронет его.

Сковавшая мир густая молочная пелена тумана была настолько плотна, что, казалось, стоило вытянуть руку – и сможешь её ухватить. Вокруг царила неестественная тишина, нарушаемая лишь тихими всплесками воды, потревоженной лопастями весел, но и они звучали подобно грому средь этого безмолвия.

Сквозь туманную завесу медленно шла боевая ладья, нет, это был не тяжёлый, подобно киту, драккар, что мог везти грозные хирды, это была молниеносная, уступающая своему родичу размерами, но превосходящая скоростью и манёвренностью снекка о двадцати пар весел.

За каждым из которых, на скамье, что было сил налегая на отполированную рукоять, сидел суровый бородатый северянин. Высокий плечистый воин в чешуйчатом ламелляре или же кольчуге, покрытой накидками из шкур, дабы хоть как-то уберечь от ржи. Косматые все как одна светлые головы покрывали кованые из пластин шеломы с полумасками. У каждого под рукой оружие, меч или топор, а круглые окованные щиты закинуты на наружную сторону борта морского коня.

Впереди, держась за шею хищной драконьей морды, венчающей нос ладьи, стоял ярл Орм Сигурдсан. Сэконунг – так величали вождя этой бородатой ватаги, у таких ярлов, как он, не было дома, не было семьи – лишь корабли и хирд, сэконунг (буквально – конунг моря), чьей вотчиной, жильём и хозяйством до погребального костра был, есть и будет бескрайний водный простор.

Совсем ещё молодой воин, с расправленными русыми волосами и коротко остриженной бородой, с залёгшей в серых стальных глазах печалью вечного странника.

Мощный, усеянный шрамами торс вождя покрывала клёпаная кожаная кираса без наплечников, вооружен же он был парой малых боевых топоров, один в петле на поясе, другой в свободной руке. Им он подавал сигналы, сидящему на скамье позади него войну, ну а тот дальше по цепочке до противоположного конца снекки.