Свеча в зеркалах. Избранные стихи

И ночь давно с её детьми на «ты»,

Окутана сиянием и снами.

    1987

НОЧНОЙ СОНЕТ

Непостижима эта сторона!

И скрытная, как воины в разведке,

И хорошо луной защищена,

И держит звёзды яркие на ветке.

Ах, красоты она не лишена:

Ей незачем завидовать соседке,

Рассыпавшей большой кувшин пшена

На радость и цыплятам, и наседке.

В ней дух живёт, дыханье затая,

В глазах зрачки блестят, как светлячки,

А темноокая красотка не больна ли?

Как будто вижу святость алтаря,

Как будто слышу вешний шум реки,

Взволнованной небесными волнами.

    1987

***

Прощай, восемьдесят восьмой!

Приехал к родным домой,

Пришёл по одной из троп.

Избушка бела, как сугроб,

А в ней на столе – чёрный гроб,

На лавке – такой же гроб.

Землю и здесь трясло?

Не армянское ведь село.

Мирный атом тут воевал,

Стариков убил наповал —

До смерти не отрыдать.

Прощайте, отец и мать!

1988

ОН БЫЛ НЕ ЕВРЕЙ

Слава Богу, он был не еврей.

Палачи бы взялись за еврея

Металлической красной рукой.

Самый зверский из всех лагерей,

Ископаемо, люто зверея,

Высыхал истощённой рекой.

Продуваемый ветром барак,

Тиф, расстрелы, и холод, и голод,

Ну и вышка над всем в небесах.

Здесь и орднунг, и свой кавардак,

Огород пулемётом прополот,

Часовой, что всегда на часах.

Зверь – кулак, зверь – сапог, зверь – приклад,

Молодые эсэсовцы – звери,

Чуть постарше – похуже зверей.

Жив иль нет – поднимайся, солдат,

Вон и склад, и колючие двери…

Слава Богу, что ты – не еврей!

Ты не грузчик – работай, грузи

Под внимательным взглядом овчарки,

Чей ни разу не слышался лай.

Ни судьбе, ни врагам не грози,

А баланду нальют с недоварки:

Хочешь – ешь, ну а нет – помирай.

Ах отец, это было с тобой?

То эпоха простерлась парашей,

В самом сердце Европы притом?

Доходяги… И немцы – толпой,

И кому-то приветливо машет

Красный флаг с крючконосым крестом.

    1988

***

Мой отец, когда пришёл с войны,

Посадил черёмуху и розу,

И они – ровесницы весны —

Заслонили девочку-берёзу.

Не убили трепета души

Ни свои, ни вражеские пули.

С восхищеньем он смотрел в тиши

На цветы, что к небу потянулись…

Жизнь ушла в немыслимый поход,

Лестница крутая да витая.

Вширь растёт с тех пор из года в год

Красота исконная, святая.