Слишком много женщин

Какая наивность! Будь у меня возможность послать себе записку из будущего от меня, растянувшейся на кровати, я бы написала: «Выпей контрасекс для кошек, иди помедитируй, вырой яму, наколи дров, только не спрашивай!»

Я даже написала такую записку, но ее не передали, и в тот зимний день я спросила:

– Валя, а каковы наши шансы оказаться в одной постели? Мне бы очень хотелось.

– У меня сейчас другие жизненные цели. Я хочу замуж и еще ребенка, – ответила Валя пулеметом с глушителем.

– Значит, нет? – мой пулемет был без глушителя.

– Посмотрим…

«Господи, – подумала я, – вот мне еще смотреть не хватало, проруби достаточно». Это же чертовски сложно – вписывать в жизнь новых людей. Намного лучше вступать в связи со старыми друзьями, их не надо ни с кем знакомить, не надо менять жизненный ритм, сплошное удобство. Я отправилась домой шуршать старой записной книжкой. Скучно так там. Заводить романы со старыми друзьями и бывшими любовниками – это как чистить ковшик от пригоревшей каши, проще выбросить.

Пока все новости обсудишь, пока пива выпьешь, пока они тебе про своих бывших жен, детей и любовниц расскажут, какой уж тут роман, только футбол в обнимку поглядеть да заехать на дачу навестить их маму: со школы тебя не видела, как ты выросла! Изредка возникающие при этом мысли о сексе принимают оттенок инцеста. Короче, не получилось завести роман на старых дрожжах.

Поэтому я продолжила смотреть в Валину сторону, и мы таки оказались в одной постели через пару недель. Было удивительно, что губы могут быть такими мягкими, а еще оказалось, что я могу обнять ее целиком, и мои руки при этом смыкаются в кольцо.

Валя со мной говорила ровно и много. Это были уморительные рассказы о трех ее супружествах: две женщины и один мужчина. Она изображала на лице удивление, восторг, отвращение, гнев, и это были живые картинки, на которые я была готова смотреть бесконечно.

А еще мы говорили об отпуске. Это отдавало идиотизмом. Боже мой, какой отпуск вдвоем! Сейчас я встану, соберу вещи и пойду в свой мир, который трещит от наполненности делами и смыслами.

Во! В этом месте я бы еще одну записку себе отправила. В ней было бы написано: поди свари кофе, собери шмотки, вызови такси и поезжай домой! Прямо после мысли об идиотизме убирайся, а не беседуй.

Мне захотелось с ней в отпуск, к морю или в горы. Захотелось важно водить ее по Парижу или замкам Луары, изображая знатока искусства, а потом повести в кафе на Монпарнасе, рассказывая о Моне и Ахматовой.